Безжалостный хранитель

Раф заливисто смеется, от приступа безумия в этом диком смехе волосы у меня на затылке встают дыбом. — Я бы никогда не стала работать на тебя, Papà. Я никогда не стану частью этой семьи после того, что ты сделал.

— Тогда ты не проживешь достаточно долго, чтобы обзавестись своей собственной.

Бугры жиловидных мышц на спине Рафа напрягаются, сворачиваясь кольцами. — Убей меня, если это удовлетворит твою жажду мести, но отпусти Изабеллу.

— Нет, — кричу я, хватаясь пальцами за край его рубашки. — Я никуда не пойду без тебя.

— Боюсь, что signorina Валентино должна быть частью сделки, Раффа. Видишь ли, ее дядя организовал стратегические действия на моей территории. А Данте ничего не делает без одобрения Луки.

Я чуть не фыркаю от смеха. Он явно ничего не знает о моем дяде. Он настолько непредсказуем, насколько это возможно.

— Значит, Изабелла не более чем пешка? — рявкает он. — Ты планируешь использовать ее как разменную монету?

Голова Альфредо медленно опускается. — Совершенно верно, figlio. Если Лука Валентино хочет вернуть свою дочь, ему нужно увести своих людей к чертовой матери с моей территории.

Раф поворачивает голову через плечо, встречаясь со мной взглядом. Мы оба знаем, что Papà сделал бы для меня все. Моя мама и наша семья — причина, по которой он отошел от "Кингз" и позволил дяде Данте руководить операциями. С чем, по-видимому, он справляется дерьмово.

— Я ему не доверяю, — шепчет Раф.

— Ты думаешь, он обманет папу?

Он медленно кивает. — Именно таким bastardo является мой отец.

— Ладно.… так что нам делать?

— Приготовься пробиваться отсюда с боем.

— И что же ты решил, Раффа? — Альфредо поднимает глаза через плечо сына, чтобы встретиться с моими. — Или вы здесь главная, signorina?

— Она главная, — процедил Раф сквозь зубы, — но я не буду заставлять ее тратить на тебя свое дыхание. — Он делает шаг в сторону, и я повторяю его движение. Пистолеты охранников отслеживают наше незаметное перемещение.

Черт, отсюда нет выхода.

Я не знаю, что, черт возьми, задумал Раф, но лучше, чтобы все было хорошо, иначе мы покойники. Как ни странно, эта мысль не совсем изнуряет. Потерять Рафа — это одно, но умереть нам обоим вместе? Это было бы не самым худшим в мире.

Dio, когда я успела стать такой фаталистом?

— Итак, что это будет? — Альфредо шипит, подходя на шаг ближе.

Теперь нас разделяет всего несколько ярдов. Я осторожно опускаю пальцы в карман и сжимаю их на зазубренном стекле. Годы моего увлечения Крав-магой всплывают на поверхность. Если бы мы только могли подвести Альфредо поближе, я уверена, что смогла бы попасть ему в яремную вену. Он бы никогда этого не предвидел. Я годами практиковала это движение, только без острого оружия, вместо этого просто использовал ребро ладони, чтобы ударить по горлу и вывести из строя нападавшего.

— Подведи его поближе, — шепчу я Рафу.

— Что? Почему?

— Просто доверься мне.

Морщины пересекают его лоб, но он размеренным шагом приближается к отцу и вооруженным лакеям. — Есть кое-что, что я должен тебе сказать, Papà...

Он приподнимает темную бровь и приближается на дюйм. — Что же? — Он смотрит на пистолет, зажатый в кулаке Рафа. — Я не сделаю больше ни шагу, пока ты не бросишь оружие.

С ворчанием он бросает "Глок" на траву всего в нескольких футах от него. Затем он шепчет через плечо: — Приготовься.

Еще шаг, и Раф с отцом оказываются почти нос к носу. Кольцо охранников сжимается вокруг нас, и я только надеюсь, что это не выльется в кровавую бойню.

— Это только для твоих ушей. — Раф наклоняется ближе, и я едва могу разобрать его слова из-за бешено колотящегося пульса. — В тот день, когда ты убил Лауру и моего ребенка, ты что-то разрушил во мне, Papà, и теперь я собираюсь уничтожить тебя. Увидимся в аду, bastardo.

Раф наносит удар по ближайшему охраннику, вырывая у него оружие, и я проскакиваю через его широкое плечо, бросаясь на его отца с осколком стекла. Вкладывая в удар весь свой вес, как учил меня мой инструктор, я наношу удар в его горло.

Острое оружие пронзает его кожу, но по количеству крови я могу сказать, что не попала в яремную вену. Стекло торчит из его шеи, когда он задыхается. Начинается настоящий ад, когда вокруг нас спускаются охранники.

Альфредо хватается за горло, хрипит и шатается, кровь стекает по его безупречно белой рубашке. Раф стреляет одному из охранников в лицо, затем стреляет по второму. Позади нас раздаются новые выстрелы, и я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть Джузеппе, ползущего через дверь подвала.

Он убивает двоих охранников, прежде чем снова падает в обморок.

— Джузеппе! — Зовет Раф.

Он нажимает на спусковой крючок и убивает еще одного охранника, бегущего через лужайку. Затем его голова наклоняется вперед, и он падает на землю с прерывистым дыханием.

Нет...

Я поворачиваюсь обратно к Рафу, и в вихре движений, за которыми я не могу уследить, ему удается подчинить оставшийся круг охраны, пока на ногах не остается только один человек рядом со своим отцом.

— Брось пистолет, cornuto, и я оставлю тебя в живых, — рычит он оставшемуся парню. У него разбита губа, и кровь заливает щеку. Мне требуется секунда, чтобы узнать охранника, Альфонсо, которого я видела раньше.

— Отпусти его, — бормочу я. — Он собирался помочь мне сбежать. Он работает на твоего отца только потому, что боится его.

Голова Альфонсо подпрыгивает вверх-вниз. — Si, é vero.⁶¹

Раф направляет свой "Глок" на охранника. — Вали отсюда на хрен, пока я не передумал.

Мужчина бросает пистолет и бежит через двор.

Альфредо опускается на землю, его рука все еще сжимает стакан, торчащий у него из шеи. Он сердито смотрит на меня, затем переводит свой полный ненависти взгляд на своего сына. Долгая минута молчания сгущает воздух. Внезапная тишина после хаоса перестрелки нервирует.

Раф присаживается на корточки рядом с отцом, дикая улыбка освещает непроницаемую тьму в его глазах. — Я буду наслаждаться каждой секундой, наблюдая, как жизнь покидает тебя, Papà.

Он задыхается, и кровь стекает с его губ по подбородку.

— Ты заслуживаешь особого места в аду за то, что ты сделал.

Из его сжатых губ вырывается тошнотворное бульканье.

Раф отводит взгляд от своего отца, пылающие радужки находят мои. — Тебе не обязательно на это смотреть.

— Я не оставлю тебя.

Он медленно кивает, когда я присаживаюсь рядом с ним на корточки.

И мы ждем...