Страница 121 из 126
Когда стало ясно, что захвачен танк, Филин понял, что усидеть в окопе уже не сможет. Так нагло творить что попало у него перед носом он не позволит! К тому же ему, взрослому мужику стало противно и страшно. Он же делал всё правильно: отдавал нужные приказы, действовал решительно и грамотно, разумно выбирал силы и средства для решения внезапно возникающих боевых задач, не отправлял парней тупо на убой. Но вдруг подумалось, что все они, эти ребята, погибли из-за его глупости. И стало страшно. И ещё он увидел себя со стороны: сидящего с рацией в блиндаже, в тот момент, когда бойцы по его приказу выбираются из траншей и щимят диверсантов. И стало противно. За себя.
— 26 человек…. И ты, Филинов, — произнёс он глухо. Затем, бросил радиостанцию заму, Егору Лосеву и повернулся к стоящим вокруг бойцам.
— По цепочке передать: четвёртое отделение сейчас со мной на вылазку, помогать третьему! Остальные тоже наверх — собирать раненых! Всех тащим в этот блиндаж!
На Филинова смотрели сейчас по разному. Он видел подрагивающих от злости и нетерпения, желающих начать действовать. Видел бледных от страха, знавших, что они последние и что они ничего не изменят в этом стремительном и безумном бою. Видел спокойные лица, готовые ко всему и к победе, и к смерти, одинаково. С этими, спокойными, Филину всегда хотелось быть ближе и во время боя и за столом, но он, как и был в 20 лет так и остался, фермером. Его радовал порядок и система, а смерть страшила.
— Первая цель — танк! — начал он беглый инструктаж, — Вторая — те, кто захватил здание! Дегтярёв, Мануйло, Мишин, у вас гранотометы! Сразу, как будете наверху, занимайте позицию для выстрела! Бьете по первой цели! После — по огневым точкам в здании! Остальные, прикрываем РПГшников, гасим всех, кто им мешает! Вперёд! Вперед!
На дне траншеи остались раненые и четверо, колдующие над ними медика. Остальные, заводя сами себя матами и воплями, поползли из окопа наверх. Филин перебрался через бруствер, бегло осмотрелся и вскочив, побежал зигзагами в сторону танка, лупящему из пушки по стене Южного крыла здания. Грохот, царивший вокруг, был здесь на порядок сильнее чем в окопе. Отряд тут же рассыпался по полю и перебежками, стрекоча автоматами, покатился вперёд. Филин видел снующих впереди парней третьего отделения, выскочивших наверх минутой раньше. Ощущал кожей, словно одним сплошным сенсором вспышки автоматным очередей и хлопки гранат вокруг.
Слабо дрогнула земля — танк снова дал выстрел. Воздух, казалось, весь был наполнен плотным, неприятным гудением пуль, летящих отовсюду. Слева вскрикнул и упал Женя Боксёр, впереди резко мотнув шлемом в сторону рухнул ещё кто-то. Филин понял откуда прилетело и удивленно развернулся влево, к южной оконечности траншей. Там, между кочками, мелькали несколько голов и с их стороны во фланг его парням звучали очереди.
— Что за нахер! — заорал он, вставая на колено и пытаясь поймать в прицел противника, — не должно же тут быть никого! Никого же тут не было!
В трёх метрах впереди Андрюха Мануйло приготовился к выстрелу, опустив трубу РПГ-7 на плечо и тут же охнув, взмахнул руками и завалился набок.
Мушка прицела нашла наконец цель: один из внезапно появившихся в тылу диверсантов привстал, на плече мелькнул тубус пусковой установки. Позади стрелка полыхнула вспышка выхлопа и расправив крылья стабилизатора граната полетела куда-то левее Филина. Выжимая спуск, он тут же понял: летит в блиндаж траншеи. Филин не успел понять удалось ли ему свалить гранатомëтчика, потому что за спиной громыхнуло, и вырвавшаяся за пределы стен окопа волна объёмного взрыва выбила из него сознание.
Мягкая тишина накрывшая Филина превратила происходящее вокруг в дьявольский сон. Стоя на коленях и опираясь на руки он медленно поворачивал голову из стороны в стороны наблюдая, как в полной тишине его бойцы бегут куда-то. Он не понимал: может в сторону траншеи, а может в сторону противника. Рядом остановился подбежавший боец со знакомым лицом и что-то стал кричать ему в лицо. Потом откуда-то справа прилетела теплая волна с комьями земли и боец упал, схватившись за ногу.
Мелко двигаясь всеми четырьмя ослабевшими костями, Филин развернулся на месте как механическая игрушка и увидел, как из клубов дыма совсем близко вылетела бронемашина. Совершенно бесшумно громадина, вся в рваных, искорëженных решëтках допзащиты, пронеслась по нескольким залегшим бойцам и сбила ещё троих. Кто-то успел отскочить и теперь в бесшумном безумии всаживал очередь за очередью в разворачивающуюся на кровавых ошмëтках машину. Словно ребенок большого размера Филин на четвереньках пополз к убитому Мануйло. Надо было взять РПГ. Нужно было сжечь танк. Нужно было сжечь БМП. Нужно было сжечь всех этих ублюдков, которые прямо сейчас убивают его ребят! Сжечь всех прямо сейчас к чертовой матери!
Он добрался до тела и принялся подслеповато шарить руками по мокрой земле. Тут кто-то схватил его за эвакуационную стропу на спине жилета и куда-то потащил, как упрямую собаку за ошейник. Слабо сопротивляясь он волочился по траве, силясь оглянуться и вдруг увидел бруствер траншеи. Филин понял, что его спасают, затаскивая в укрытие окопа, откуда он только что поднял в атаку последних своих бойцов. Вдруг хватка ослабла и рядом упал лицом к небу тот, кто его тащил, это был Игорь Бочкин — командир третьего взвода. Из под шлема на лицо заструилась тёмным ручьем кровь.
Филин снова упрямо развернулся задом к траншее. Он не хотел туда возвращаться. Он понимал, что туда направил выстрел огнемета тот стрелок, что появился у южной окраины траншей. Он не хотел видеть мёртвых, обгоревших медиков и тела парней, которых они только что перетянули жгутами и турникетами. Он подумал почему-то, что, наверное, теперь стропы турникетов полопались от жары и парни вытекли в землю.
БМП развернулась и выдав струи густого дыма двинулась на стоявшего в двадцати метрах на четвереньках человека. Такая смерть устраивала Филина. В поле, со своими ребятами, быстро, тихо…
Внезапно в беззвучном адском кино, которое он смотрел, вспыхнуло красно-белое круглое облако. В то же мгновение бронемашина превратилась в горячий, огненный с густыми чёрными прожилками цветок. Этот взрыв Филин всё-таки услышал. Но этот звук был последним в его жизни, потому что 203-мм снаряд, выпущенный САУ Пион, разорвал и БМП, и его и всё живое в радиусе 50 метров.
Глава 48
«Укрепрайон. Группа Башкира. Отступление.»
Обстрел начался ровно через 29 минут, как и рассчитывал Башкир. Первый пристрелочный снаряд упал на участке между траншеями, неподалёку от прохода, который сделал их «Змей Горыныч». Стало ясно что у него не более полутора минут прежде чем арт дивизион, откорректировав огонь, начнет перепахивать луговину. У Пионов скорее всего будет одно ограничение — не бить в особняк, и то, если губернатор по-прежнему всё ещё там. Если же он убрался и дал знать об этом группировке прикрытия, они всё здесь превратят в руины.
— Командир, — крикнул стрелок наводчик, — у нас, похоже, противник на семь часов. Наблюдаю в «тепляк» множественные цели.
«Вот и пехота», подумал Константин. Он понимал, что это подтянулись бойцы, примчавшиеся на броне из Козулек. Наверняка машины, подорвавшись на установленных парнями Медного минах, встали на лесной дороге, перегородив путь и бойцы поспешили на выручку гарнизону пешком. Реакция подразделений прикрытия была в рамках его графика. Беда была в том, что его группа из графика выбилась. Однако шансы ещё оставались, нужно было только выбрать: либо выводить остатки группы прямо сейчас, либо выковыривать губернатора и тогда остаться здесь навсегда. Колун несколько минут назад снова подтвердил, что его специалист чувствует «нить жизни» их цели, значит есть смысл прорваться в это грëбаное южное крыло. При этом, оставшись сейчас заниматься губернатором, они потеряют драгоценные минуты. Пионы перепашут поле, оставив их без всякой техники, а десятки свежих бойцов подойдут со стороны деревни и уже не позволят им скрыться в лесу.