Страница 33 из 68
Веду плечами и вздыхаю. Изюминка развалилась на огромном диване. Дрыхнет. Ей ее новая берлога, конечно, нравится. Она пока, как и я, не особо обжилась, но на нее не давит весь этот «чувственный бред», поэтому жить здесь ей гораздо проще. Вчера вот беззаботно носилась вокруг Эмиля. Хвостом виляла. Нюхала его. А я…
Какое же это, черт возьми, Кащенко.
Схожу с ума.
Хватит!
Силой воли отодвигаю в сторону все эти непрошеные чувства, а потом открываю холодильник и достаю продукты. Сегодня к нам приедут его родители, с которыми я наконец-то познакомлюсь. Волнуюсь? Дико. Не знаю, что он расскажет про наши отношения, но это, по сути, и неважно. Мы все равно уже связаны ребенком. Это факт.
Поэтому я начинаю готовить.
Вообще, для меня готовка — это не каторга. Да и сейчас не каторга. Правда. Я люблю заниматься на кухне, пробовать что-то новое, просто сейчас добавляется к уравнению совершенно тупое желание…понравиться. Вот так банально и глупо, но я хочу им понравиться, поэтому открываю рецепт с любимой долмой Рамзана Ильясовича, и начинается…То лист у меня нормально не заворачивается, то начинки слишком много. Через два часа упорных трудов я уже готова разрыдаться! Психую, дергаюсь и вообще все на свете проклинаю. Бинго происходит с третьего раза. Только тогда у меня получается все правильно завернуть и сделать.
Изюминка грустно смотрит на мусорное ведро, куда полетели сомнительные остатки от шедевров. Я еду не люблю выкидывать, поэтому выскребаю максимум фарша и отправляю его в заморозку. Вряд ли я, конечно, еще раз отважусь делать эту шутку, ну и что? Куда-нибудь еще сгодиться.
Все. Вытираю руки о салфетку после того, как ставлю свое творение на огонь и проверяю курицу. Затем приступаю к картошке. Тут уже дело идет легко и просто. Так сказать, на изведанной территории. Часы на плите говорят, что осталось примерно полчаса до того, как они переступят порог нашей квартиры.
Черт…
Волнение нарастает еще сильнее…
Я бросаю взгляд на собаку и шепчу:
- Ну что ты, зверь? Не хочешь поменяться со мной местами?
Она скулит, тявкает и наклоняет голову набок. Мол, дура, что ли? Соберись!
Изюминка-то права. Надо собраться…
Когда открывается входная дверь, я уже сижу готовая. Волосы убрала наверх, одела кофту и джинсы. Может быть, надо было накраситься? Но времени мне не хватило. Опять ловлю тень Кристины и думаю, что она бы точно встречала его родителей при полном параде…
Незнакомый, мягкий смех для меня сейчас — это якорь от очередного заплыва в море собственных загонов. Изюминка уже в прихожей, я слышу ее довольный, счастливый лай, а потом женский голос с легким акцентом.
- Родной, ты что? Завел собаку? Ты же их боишься!
Он их боится?
Эмиль тихо цыкает и закрывает за собой дверь.
- Я уже давно вырос и не боюсь собак. Тем более, она мелкая и шла в комплекте.
Другой голос отвечает.
- Слышал бы тебя Маркиз, точно заревновал бы!
Кто такой Маркиз?
Краснею. Опять ловлю призрак Кристины, которая буквально усмехается у меня за спиной и тянет своим мерзким голосом:
- Ага-ага. Семья. Что ты вообще про него знаешь?…
Неприятно.
Ежусь, потом жмурюсь и отталкиваю ее в сторону. Бред же. Соревноваться с воздухом и вообще. Бред о таком думать именно сейчас.
Аккуратно выхожу из-за стены и наконец-то вижу его родителей.
Я никогда не была с ними знакома. Отношения с отцом у Эмиля разрушились на этапе его развода с Мадиной. Доподлинно известно, что они очень сильно поссорились. Это мне рассказал еще Саша, а потом добавила, собственно, Кристина. Вроде как они “примирились” примерно через год после их свадьбы, и Кристина с Эмилем даже ездили к ним в гости. Чета Батаевых сейчас живет в Италии, на берегу Средиземного моря. Так вот, они ездили к ним пару раз в год, но каждая встреча проходила…так себе. Кристина даже пару раз очень театрально плакала о том, что его родители к ней страшно несправедливы. Была ли я с этим согласна? Не знаю. Но я помню, что каждый раз, когда она включала эту песню о главном, доверия к ее страданиям у меня было мало. И вроде говорила она правильные вещи, и вроде даже не перебарщивала, а все равно. Что-то в голове упрямо не складывалось в единую картину, будто ей плевать, по сути, было, просто она хотела в чем-то и где-то продавить Эмиля. С ним я эту тему, по крайней мере, никогда не обсуждала. Нутро мое чувствовало, что такой разговор не принесет ему удовлетворения, а напротив. Как по переломанным ногам проехаться еще раз на машине.
Сейчас я понимаю, что правильно чувствовала. Эмиль смотрит на своего отца с уважением и любовью. С теплотой. Знаете, как бывает? Когда ты вырос уже сто миллионов раз, а родители для тебя навсегда остаются чем-то вроде богов. При таких раскладах…ссора далась ему очень очень не просто. Как если бы я поссорилась со своей мамой — тот же провал внутри на пару метров под лед. И как сильно он ее любил, если пошел против их мнения?…
Стоп. Нет. Не надо…
Я переключаюсь на другое. Начинаю мысленно сравнивать их и вижу общие черты. Эмиль безумно похож сразу на обоих своих родителей, а они…совсем не такие, какими я их себе представляла. Рамзан Ильясович и Мариса Эмильевна — обыкновенные люди. Кристина после каждой их встречи выставляла их, как минимум…не знаю, небожителями? Короче, теми самыми карикатурными олигархами, о которых так часто шутят. Может быть, я, конечно, ошибаюсь в своем первом впечатлении, но…что-то они на таких не тянут. Одеты максимально просто: Рамзан Ильясович в спортивный костюм, а Мариса Эмильевна в костюм из объемной туники и мягких брюк. Вокруг огромное количество самых обыкновенных пакетов, шарики дурацкие. Цветы. Нет никаких кричащих украшений: толстых цепочек, огромных часов…не знаю, неприлично здоровых бриллиантов? У них только два самых простых, обручальных кольца, а та, кого всю мою жизнь выставляли «той еще цацой», то есть прожженной, светской львицей…она вообще сидит на полу перед моей дворовой собакой, нежно ей улыбается и чешет пузо!
Как-то не вяжется. Согласитесь. И я поэтому теряюсь…
Эмиль поднимает глаза и улыбается.
- О, привет. Пап, мам, знакомьтесь. Это Кира.
К его взгляду присоединяются остальные. Мне хочется провалиться сквозь землю…
Неловко переминаюсь с ноги на ногу, пока меня откровенно разглядывают, мну пальцы. Не знаю, куда себя деть. Краснею. Боже…какая же тупость.
- Здравствуйте, – киваю и делаю шаг, а потом протягиваю руку Рамзану Ильясовичу, – Очень приятно познакомиться, Рамзан Ильясович.
Он с легкой улыбкой жмет ее аккуратно.
- И мне, Кира. Здравствуйте.
Перевожу взгляд на Марису Эмильевну. Она встает и ласково улыбается.
- Какая ты красавица. Здравствуй!
С ней мы руки не жмем. Женщина делает ко мне шаг, а потом обнимает. Вот так просто…
Я еще больше теряюсь. В башке у меня сейчас происходит какой-то раскол всех стереотипов. И что это значит? Хорошая «работа над ошибками»? Видно же, что они безумно любят сына. Не хотят снова конфликта из-за его выбора? Или на этот раз все просто гораздо прозаичнее: у нас будет ребенок.
Не знаю…
Когда она отстраняется, я бросаю взгляд на Эмиля, но он мне никак не помогает. Тупо пялится и лыбится. Короче, ноль по конструктиву. Ладно, может и не стоит его искать?
Отхожу на шаг и указываю рукой в сторону гостиной.
- Проходите. Вы, наверно, устали после перелета? Я приготовила ужин и…
- Ты приготовила ужин? – задает совершенно тупой вопрос Эмиль, за что я на него та-а-к зыркаю!
Непроизвольно. Честно. Но этот взгляд вызывает в Рамзане Ильясовиче чистый восторг, и он начинает смеяться.