Эпоха королей

Что-то вспыхнуло в глубине его глаз. Золотая искорка.

И хотя про себя я злорадствовала от того, что мне удалось вывести его на эмоции, я всё же не глупа. Не стоит провоцировать скандал посреди бального зала.

— Держись от него подальше, — произнёс он голосом на октаву ниже, чем мгновение назад.

— Знаете, будь я невинной и робкой юной леди, я бы даже подумала, что вами движет ревность, ваше высочество.

Он смотрел на меня несколько секунд, прежде чем его лицо озарила медленная улыбка, лишённая веселья, но полная других, более тёмных эмоций.

— Ты даже не представляешь, насколько иронично думать, что я могу ревновать к Брану.

Я нахмурилась от его слов. Музыка подходила к концу. Во время последнего поворота он прошептал мне на ухо:

— Мне всё равно, с кем ты танцуешь первый танец, главное, чтобы последний был со мной.

Мэддокс, Сетанта или кто бы он ни был, проводил меня до места, где стояла герцогиня, а затем исчез в толпе.

Десятки дам окружили нас в тот же миг.

— Она танцевала с обоими принцами за один вечер!

— Что он тебе сказал?

— А вдруг он уже выбирает будущую королеву?

Не знаю, как я выдержала следующие несколько часов. Как и предполагала, те, кто попробовал еду, теперь смеялись гораздо громче, танцевали с совершенно неподобающей развязностью или исчезали за портьерами и в садах. Пухлый мужчина с румяными щеками (если не ошибаюсь, виконт Эремон) позволил одной из даэг-ду увести себя из зала.

Ближе к полуночи король снова поднялся на помост и громким хлопком добился тишины, за исключением нескольких особенно возбуждённых гостей, которых тут же утихомирили.

— На протяжении многих лет в такие вечера мы устраивали разнообразные представления. Мы все знаем о мерзости Триады, знаем, сколько бед они принесли. Но в этот раз, на пятисотлетний юбилей, я решил преподнести вам нечто особенное. Я бы хотел, чтобы все присутствующие смогли улицезреть, пусть даже не в полной мере, величайшие подвиги того времени. Чтобы мы могли почувствовать себя частью тех событий. Готовы ли вы?

Весь зал ответил единогласным воодушевлённым «да». Король поднял руку и указал на одну из нижних лож. Постепенно свет в зале стал угасать, и остались только небольшие фонари, освещающие мраморные перила и женщину, стоящую там. Ложа находилась всего в двадцати метрах от места, где мы стояли с герцогиней, так что мы сразу поняли, что она не была одной из приглашённых гостей. Она даже не могла быть частью двора.

Она дрожала как лист и крепко держалась за перила. Глазами, полными чистого ужаса, она смотрела на собравшихся придворных. И когда рука, появившаяся позади неё, грубо схватила её за волосы, все увидели её заострённые уши.

Я остолбенела. Как сидха оказалась в этой ложе?

Мужчина, стоящий за ней, огромный и одетый в чёрное, приставил нож к её горлу и заговорил громким, поставленным голосом:

— Ты, осмелившаяся плести заговоры за моей спиной, дабы привести меня к погибели, захотела спасти одного из моих палачей? Неужели думала, что сможешь остаться безнаказанной?

О нет.

Это… театральное представление о том, как лес Борестель стал бесплодной пустыней.

Если сидха должна была что-то ответить или ещё как-то поучаствовать в представлении, у неё не вышло. Слёзы струились по её щекам, орошая нож и чёрные перчатки её захватчика.

— Пусть это послужит предупреждением твоим сёстрам о том, что ждёт их и прочих тварей.

И одним ловким движением он перерезал горло сидхе от уха до уха. Кровь хлынула струями, залила перила и потекла вниз, дождём забрызгав некоторых придворных. Те, вскрикнув, поспешили отойти подальше.

Мужчина и сидха исчезли из ложи, и я в этом странном гуле, охватившем мою голову, надеялась, молилась, чтобы это было частью спектакля. Фальшивые уши, фальшивый нож, фальшивая кровь.

Но это было слишком реально.

Мужчина появился на лестнице, ведущей к ложе. Ножа больше не было, но он тащил что-то за собой. Дойдя до низа, все увидели, что это было. Он тянул сидху за ноги. Когда он начал двигаться по залу, все расступились, кроме меня. Я была так ошеломлена, так поражена увиденным, что герцогине пришлось потянуть меня за руку, чтобы увести с его пути.

Густой красный след крови прочерчивал путь от ложи, через зал, к помосту. Там мужчина бросил тело к ногам короля.

«Хоть бы она была мертва», — подумала я.

Надеюсь, её смерть была мгновенной и её оив уже обрёл покой.

Король поставил ногу на тело сидхи, как завоеватель на новую землю, и вскинул руки.

— И это богиня жизни? Настоящая богиня могла бы умереть подобным образом? Как вы думаете?

Я не слышала ответа. Сделала шаг назад, потом ещё один и ещё, мечтая о том, чтобы стены поглотили меня, чтобы то, что я только что увидела, стёрлось из моей памяти, чтобы ничто из этого не было правдой.

Пара рук схватила меня за плечи, останавливая.

— Осторожно, красавица, — прошептал мужской голос у моего уха. — А то раскроешь весь секрет.

Когда я повернулась, весь зал закружился передо мной: люстры, ложи, причёски… И то ли я уже совсем обезумела от увиденного, то ли не заметила, как приняла белладонну, но готова была поклясться, что слуга в ливрее, державший меня, был Обероном.

Нет. Это точно он.

И по какой-то безумной причине он здесь под видом слуги.

Он ловко проводил меня к выходу. Большинство придворных были загипнотизированы представлением и словами короля, но не я единственная покидала зал. Ещё несколько человек — и дамы, и господа — тихонько ускользали с выражениями ужаса на лицах. Большинство из них, должно быть, за всю жизнь не увидели ни капли крови, не говоря уже о таком кровавом зрелище.

Будь то сидх или человек, смерть остаётся смертью, и она не оставляет никого равнодушным.

Оберон отвёл меня в сторону, чуть подальше, но так, чтобы это не вызвало подозрений. Он взял мой мешочек, висящий на локте, и достал из него веер. Казалось, что он просто помогает даме прийти в себя.

Когда я почувствовала, что могу говорить без запыхания, я тихо спросила:

— Что ты здесь делаешь?

Он слегка улыбнулся. Ливрея сидела на нём ужасно. Не представляю, как кто-то мог подумать, что этот высокий, стройный и такой красивый парень может быть слугой. Не то чтобы среди слуг не было красивых, но, как правило, такие, как Оберон, всегда оказывались в домах удовольствий.

— Думал, ты уже знаешь: мы всегда там, где нужна помощь.

— При дворе нужна помощь плотников?

Он тихо рассмеялся.

— Что-то вроде того. А вот и подкрепление.

Герцогиня чуть не споткнулась, увидев Оберона рядом со мной, но быстро взяла себя в руки.

— Даже знать ничего не хочу, — прошептала она фею, вырывая веер у него из рук. — И держись от нас подальше, пока занимаешься тут своими делами.

Этот нахал поклонился ей так же низко, как и в прошлый раз. Его волосы были собраны в пучок, явно чтобы привлекать как можно меньше внимания, но едва ли это помогло.

— Всегда к вашим услугам, герцогиня.

Женщина огляделась, но мы были одни. Голос короля продолжал доноситься из зала, прерываемый восклицаниями и аплодисментами.

— Пойдём отсюда. Думаю, этот ужасный день уже можно считать завершённым.