Эпоха королей

Я старалась не обращать внимания на чёткую линию его челюсти, его губы (немного поджатые, как будто он сдерживал гримасу) и прямой нос. Я посмотрела в его глаза и удерживала его взгляд: прямо, без моргания, убеждённо. Совсем не так, как с лепреконом.

— Здесь нечего обсуждать, — прошептала я, понизив голос, чтобы это осталось только между нами. Не из уважения к нему, а из принципа. — Мне всё равно, почему это произошло, что это значит и к чему это приведёт. В этом мире для меня важно только одно — моя сестра, девочка, которую забрала Морриган. Я верну её, а потом каждый пойдёт своим путём. Я найду способ, как избавиться от этой метки.

Вновь воздух стал густым. Он наполнился ароматом горящей древесины, и зрачки Мэддокса изменились. Не стали снова вертикальными, но как будто бы заволоклись дымкой, лёгкой тенью, намёком или даже предупреждением, которое давало понять, кто он на самом деле.

И хотя дракон продолжал смотреть на меня, не моргая (это, к моему стыду, меня сильно напрягало), он не ответил. Ни слова, ни жестом. И это нервировало меня больше всего.

— Мы совсем не знаем друг друга, — убеждала я, стараясь, чтобы мои слова звучали логично и разумно. — И, поверь мне, тебе это не интересно.

— Давай ты не будешь решать за меня, что мне интересно, а что нет.

Пока я отчаянно искала подходящий ответ, который мог бы раз и навсегда закрыть этот вопрос, мой мозг застопорился из-за усталости. Голос моей матери вернулся.

«Если появилась метка, значит, вы уже обречены».

«Мы живём одни. И если тебе хватит ума, ты не повторишь моих ошибок, рожая детей, судьба которых — влачить жалкое существование в вечном одиночестве и страхе».

Я живу с памятью о той женщине, и это похоже на постоянную борьбу внутри меня. Порой я вижу её рядом со мной, почти материальную. Она берёт меня за руку железной хваткой, от которой не так-то легко избавиться. И хотя обычно мне удаётся вырваться и продолжить жить своей жизнью, она всё равно всегда остаётся рядом со мной, осуждая всё, что я делаю или говорю. Осуждая даже за то, что я дышу.

Наид-нак ощущался как нечто подобное. Что-то, от чего нет спасения.

Я вспомнила момент, когда меня бросили в том переулке с воткнутой стрелой; когда мать умерла, и я испытала одновременно облегчение и ужас.

Когда Каэли исчезла из моего поля зрения.

Все эти ключевые моменты, ситуации, из которых я не могла сбежать и которые изменили мою жизнь, вопреки моим желаниям.

Мэддокс, озадаченный моим затянувшимся молчанием, взглянул на моё лицо. Не знаю, что он там увидел, но странный запах гари исчез.

Дракон с явным недовольством стиснул зубы и отвёл взгляд к лесу.

— Когда я сказал, что так же чертовски влип, как и ты, я не шутил. — Верхняя часть его крыльев дёрнулась, как бы подчёркивая его слова. Шипы торчали за его плечами, точно смертоносные пики. — Уверяю тебя, это определённо не входило в мои планы.

Я моргнула, сосредоточившись на настоящем. Мне не сложно было поверить в его слова. И его реакция, и реакция девушек были искренними. Он не устоял на ногах, когда его крылья появились, и я более чем уверена, что он прятал их по очень веской причине.

— Хорошо. Значит, в этом вопросе мы на одной стороне.

Он ухмыльнулся, но его глаза оставались холодными. Не глядя на меня, он кивнул.

— Не волнуйся, я не буду требовать от тебя больше, чем сам готов дать.

Глава 7

Кнок, кнок, кнок.

Может, ты встретишь обиженную фею.

Кнок, кнок, кнок.

Или, возможно, героя с отрезанным ухом.

Кнок, кнок, кнок.

Здесь коронуют королей.

Кнок, кнок, кнок.

Поверил? Вот же глупец.

Забытая песнь

Мы углубились в лес Робабо, но, к счастью, не встретили ни одного из его странных обитателей. Однако холод становился всё сильнее и сильнее. Шум копыт звучал всё громче, поскольку земля была замёрзшей, и мы давно уже сошли с тропинки. Я сомневалась, что нам можно здесь находиться, и снова задавалась вопросами, что такое кнок и не ведёт ли нас лепрекон в ловушку.

Дракон больше не заводил разговор, чему я была несказанно рада. Я узнала (или подтвердила) несколько ответов на вопросы и ясно обозначила важные для меня моменты. И мне этого достаточно.

А ещё я надеялась, что он больше не станет наваливаться на меня, пока мы едем в одном седле.

Мы обогнули скалистый выступ, поросший мхом, и нашли Сейдж и лепрекона. Последний стоял, скрестив руки, и нетерпеливо постукивал ногой по земле. Мои ботинки исчезли.

— Кнок, — театрально объявил он, указывая на выступ. А затем исчез, оставив после себя лишь несколько зелёных мерцающих точек, где ещё мгновение назад была его миниатюрная фигура.

Пока Сейдж осматривала скалу, я достала красный кинжал из-за пояса и протянула его блондинке. Та распахнула глаза.

— Как… — Она положила руки на бока, где у неё были ремни и ножны. Одни из них, конечно, были пусты. — Ты меня обокрала?

Она не казалась рассерженной, скорее удивлённой. Это было логично. Человек, который носит униформу Диких Охотников, вряд ли привык к воровству. По её движениям, блеску волос и фарфоровой коже было видно, что она принадлежала к высшему обществу. У меня в голове не укладывалось, как такая девушка оказалась членом Братства.

— Научи меня.

— Что, прости?

— Я даже не заметила, как ты это сделала. Ничего не почувствовала. У тебя руки как у гилли!

Я задумалась, что общего у меня с лесным стражем, сотворённым из листьев и веток. Я даже не была уверена, есть ли у них конечности.

— Сомневаюсь, что тебе нужно учиться воровать.

Она пару раз недоумённо моргнула, но больше ничего не сказала. Сейдж копалась в одной из сумок, тихо бормоча что-то себе под нос. Она вытащила и осмотрела несколько флаконов и мешочков, которые мне показались знакомыми. Я знала, что это было. За годы я создала приличный запас таких вещей в Гальснане.

Это были травы и камни друидов.

Меня отвлёк низкий голос Мэддокса. Он снял удила и уздечки с лошадей и поглаживал морду своей кобылы.

— Отведи их домой. Постарайся, чтобы вас никто не видел.

К моему глубочайшему изумлению, кобыла кивнула, как будто принимая указания, и громко заржала. Она направилась в лес, два коня следом, и они исчезли среди деревьев.

Мэддокс накинул на плечо свой мешок и седельные сумки и прошёл мимо, не глядя на меня. Гвен кратко пояснила:

— Эпона — не обычная кобыла.

Это я и сама поняла.

Сейдж нарисовала круг на земле перед скалой и разделила его на четыре части: север, юг, запад, восток. Я заёрзала от любопытства. Я использовала для этого ткань, но важным было правильное расположение круга. А этот круг не был точным. Я посмотрела на звезды и обратно на землю несколько раз, прежде чем убедиться, что да, охотница ошиблась на несколько миллиметров. Кто не разбирается в искусстве друидов, может подумать, что такая малая разница не имеет значения.

Это явное заблуждение. Положить всего лишь на грамм больше или меньше в зелье уже значит изменить его состав и превратить в совершенно другое зелье.