Эпоха королей

Цокнув языком, я оттолкнула его. Когда он отодвинул крыло с моего пути, я поднялась, желая посмотреть, что же вышло. У меня перехватило дыхание при виде лица Морриган и её длинной рыжей косы. Она с трудом открывала и закрывала глаза. Стальная маска была расколота пополам, и половинки валялись по обе стороны её головы.

Я встала над ней. Когда её взгляд всё же сфокусировался на мне, она тут же прикрыла веки, как будто даже звёзды слепили ей глаза, и застонала на выдохе.

— Ты… ты сумасшедшая. — Что ж, не думала, что это будет первое, что она скажет мне после того, как я освободила её от демона, контролировавшего её на протяжении последних пятисот лет. — О том, что ты сделала, узнают в Ином мире, и он… он придёт.

У меня не было ни малейших сомнений в том, о ком именно она говорила.

Я ухмыльнулась.

— Пусть приходит. У него здесь много дел.

Фионн опустился на колени рядом с богиней, и они обменялись взглядами, которые я не могла расшифровать. Поэтому я повернулась к Мэддоксу, всё ещё тяжело дыша. Произошедшее ещё нужно будет переварить и осмыслить.

Но пока я просто смотрела на него. Плевать, что он не в лучшем виде. Его броня повреждена от множества ударов, не говоря уже о том, что подпалил его же собственный огонь. Его волосы выглядели спутанным клубком мокрых от пота чёрных прядей, из которых выступали рога, а засохшая кровь на скуле тянулась до самого подбородка.

Он казался мне таким неотразимо привлекательным, что моё сердце запнулось, мир пошатнулся, и даже окружающее пространство изменилось. Его крылья дрогнули, разбрызгивая ещё больше пота и крови, как будто он почувствовал то же самое.

И знаете, что больше всего меня радовало? Что он не хотел от меня отходить. Что его не пугало и не отталкивало то, что он увидел. Что он продолжал смотреть на меня точно так же, как раньше.

— Готова вернуться домой?

Домой…

Я подумала о Каэли, но знала, что с ней всё будет хорошо. Как минимум, она такая же сильная, как и я. Глубоко вздохнув, я воткнула Орну в землю. Рукоять задрожала.

— Ты выполнишь наше соглашение? — спросила меня меч.

— Конечно.

— Тогда отпусти меня, нам обеим нужно отдохнуть. И спасибо. За освобождение.

Я рассмеялась.

— Тебе спасибо.

И убрала пальцы с рукояти. Тот жар, что растекался в моём теле при каждом взмахе, так же стремительно начал покидать меня. Лодыжка снова разболелась, даже сильнее прежнего. Что-то могущественное было прямо здесь, ожидая меня. Но несмотря на онемение пальцев и странное ощущение на языке, я заставила себя отпустить меч до конца.

После чего сделала шаг к Мэддоксу, не пытаясь скрыть слёзы, навернувшиеся на глаза.

— Я…

В следующий момент весь мир исчез, растворившись в клочьях темноты и тумана. Последним, что я увидела, было лицо Мэддокса, искажённое ужасом.

Эпилог

Давным-давно…

Праздник проходил вполне сносно. Особенно если учесть, что он был в честь трёх уродливых, кричащих комков с явными проблемами со зрением, о которых никто не хотел заботиться. Ведь кто бы осмелился (или кому бы хватило глупости) сказать Теутусу, что у его отпрысков есть какие-то недостатки?

Морриган не собиралась задевать божественные чувства. Ей и так хватало абсурдного проклятия, наложенного на неё Тараксис всего лишь из-за одного весёлого дня охоты с друзьями. Подумаешь, убили нескольких медведей, ну что в этом такого? Их шкуры оказались очень полезными, как и их клыки, и когти. Кроме того, не одна Морриган сходила с ума от всей этой миролюбивой учтивости. Воинам нужно было сражаться или, по крайней мере, преследовать жертву, пытать и убивать. По мнению Морриган, она поступила очень мудро, направив Диких Охотников в леса, а не в города. Лучше выплеснуть свои тёмные желания на животных, чем на сидхов или людей, верно?

Тараксис с ней не согласилась; увидев медвежьи шкуры, она едва не взорвалась.

Это было зрелище не для слабонервных. Морриган не скрывала, что выдержать ярость богини непросто, это можно и не пережить. К счастью для неё, Тараксис была милосердна, даже когда наказывала. Теутус содрал бы с Морриган кожу живьём и затем посыпал бы рану солью. Тараксис же ограничилась запретом касаться, проклинать и как-либо вредить медведям до конца её дней.

Морриган закатила глаза и сделала большой глоток хмеля. Пусть забирает своих чёртовых медведей и свой миролюбивый образ жизни, чёртова спасительница лесов и озёр. Долго это не продлится: это видит, слышит и чувствует любой, в ком есть хоть капля сообразительности.

Одного взгляда на зал, наполненный гостями, хватило Морриган, чтобы ощутить подавленные желания, скрытые обиды, кое-как сдерживаемую ярость, затаённую ненависть… Всё это витало в воздухе, словно живое существо, словно предвестник готовой начаться резни. Мир? Не более чем иллюзия. Его невозможно почувствовать, потому что его не существует. Все жители Гибернии жаждали чего-то, что делало мирное сосуществование невозможным: больше власти, больше земель, больше, больше, больше. Всё было окрашено полупрозрачной тенью, касающейся головы Ширра, талии Гоба и даже…

Рука Морриган с кубком замерла почти у губ.

На другом конце зала, на помосте, где зачарованные боги поставили широкую колыбель, происходила встреча, столь же случайная, сколь и невероятная.

Фионн Камхейл и сама Никса, королева водяного народа, смотрели друг на друга через колыбель. В то время как прекрасная королева улыбалась, словно слушала забавную историю, бессмертный выглядел так, будто хотел оказаться где угодно, только не здесь.

Но что заставило сердце Морриган забиться быстрее, вызывая непривычные чувства, так это клочок теней, обвивающий, словно змея, горло Никсы. Королева, конечно, не осознавала этого. Она запрокинула голову, её длинные рыжие волосы волнами ниспадали по плечам, и её звонкий смех привлёк внимание многих гостей. Хвост теней осторожно коснулся её шеи.

Морриган слишком долго раздумывала, прежде чем бросить кубок и пересечь зал. Многие пытались к ней подойти, всем от неё было что-то нужно. В мирное время такие затейники, как она, просто нарасхват.

Громкий шёпот, почти кричащий, разнёсся по залу, и все разом замолчали. Головы повернулись в одном направлении, и голос Теутуса прогремел:

— Что происходит, женщина?

Когда она добралась до колыбели, было уже слишком поздно. Никса повисла на руках Фионна, её глаза затуманились от событий, которые не произошли и не должны были быть доступны никому. И хотя её глаза с чёрными тенями выглядели жутко, по-настоящему Морриган ужаснулась, когда увидела, что тени полностью захватили горло Никсы, обвивая его, словно невидимый и нематериальный ошейник.

Никса обмякла. Фионн бережно уложил её на пол, держа за голову и талию. Морриган опустилась на колени рядом с королевой, мысленно ругая свои дрожащие руки.

Теутус стремительно приближался к ним размашистыми шагами, за ним шла встревоженная Тараксис, и Фионн поднялся им навстречу.

Белые пальцы Никсы коснулись ноги Морриган. Её глаза всё ещё были затуманены, но на мгновение она смогла посмотреть на девушку. Та успела увидеть лишь что-то вроде светящегося обруча, полного разноцветных огней и фиолетового сияния.