Эпоха королей

— А я Аланна. — Покачала меч, продолжая удивляться тому, насколько она лёгкая. — Готова к уничтожению демонов?

— У меня на острие накопилось пять веков обиды. Ты только укажи, я всех уничтожу.

Едва я начала раздумывать, как бы перебраться на другой берег, не заходя в опасную воду, как вдруг чернокрылый дракон-воин с искажённым от ярости лицом приземлился прямо передо мной.

Глава 47

Видал я много волшебных мечей. Но Орна, меч, который Теутус принёс из Иного мира?

Она особенная.

Да, она даёт силу своему владельцу. И да, она помогает в великих битвах. Но самое важное — это то, что она хранит: истории. А они действительно могущественные союзники на войне.

Из запрещённой книги «Эпоха богинь»

Стоя на колене и уткнув копьё в землю островка, Мэддокс вскинул голову и посмотрел на меня. И впервые с момента нашего знакомства он увидел меня настоящую, несмотря на то, что я была промокшей до нитки и раненой. Я была полностью раскрытой перед ним. И обнажённой, если уж на то пошло. Его золотистые глаза скользнули по моей фигуре и остановились на мече. Орна источала фиолетовый свет, её невозможно было не заметить.

Мэддокс медленно поднялся, его крылья зашуршали, расправляясь. По его лицу ничего нельзя было понять. Само воплощение таинственности.

— Это многое объясняет, — хрипло произнёс он.

Я выдавила дрожащую улыбку. Нет смысла лгать себе. Его реакция была очень важна для меня: он увидел самую сокровенную часть меня, ту, из-за которой я чувствовала себя неуверенно, зная, что он имеет полное право растоптать меня.

— Я сказала то же самое, когда увидела твою лошадку.

Он не приближался ко мне, лишь указал копьём на меч.

— Из-за этого я должен был разозлиться?

Орна завибрировала.

— «Этого»? Прояви уважение к зачарованному оружию!

Мэддокс замер с вытянутой рукой. Дважды моргнул.

— Мне показалось, или меч говорит?

— Меч не просто говорит! Я благословлена даром рассказывать о величайших подвигах…

— Орна, хватит, — попросила я, — сейчас не время.

Она послушалась, пусть и нехотя. У Мэддокса упала челюсть. Возможно, это было слишком даже для дракона, который выдавал себя за человеческого принца.

— Понимаю, у тебя сейчас много вопросов, — сказала я ему.

Он медленно опустил копьё.

— Очень много.

— Мы с Каэли — последние потомки рода Тараксис и Теутуса, — выпалила я.

Воздух вырвался из его лёгких со свистом.

— Да, я начал это подозревать, когда меч заговорил.

— Я много лгала всё это время. По эгоистичным причинам.

Меня пугало его спокойствие.

— Поэтому ты сказала, что начнёшь исправлять ошибки?

Я слабо кивнула, сердце скрутилось в узел.

— Я не герой и вообще далеко не та, кто нужен сидхам и королевству. Я лишь знаю, что я уже не та девушка, с которой ты столкнулся в Гримфеаре. Всё, что произошло за эти недели… Братство, девушки, Абердин, Пвил… Я уже знала, что зло гнездится при дворе, но теперь пошла дальше и поняла, что недостаточно просто бежать и прятаться. То, что случилось с Тали, Плумерией, Игнас, Дугаллом, Хигелем… — мой голос дрогнул, — будет происходить снова и снова ещё пятьсот лет, пока не останется ни одного сидха. Я больше не хочу быть той, что отворачивается, зная, что может что-то сделать. Это…

Я подняла меч и позволила тьме обвить мои руки, ноги, талию. Теперь уже она меня не пугала. Я больше не буду стыдиться её. Как и себя.

Тьма нежно коснулась моей щеки. Мэддокс пристально следил за её движениями. Успокоившись, он закинул копьё за спину, между крыльями, и подошёл ко мне.

Мой пульс участился.

Носки его ботинок коснулись моих. Если под чарами он излучал необычное тепло, то без них стоять рядом с ним всё равно что с разожжённым камином. Его золотистые глаза были прикованы к тьме, с любопытством кружившей у моего плеча. Ей давно хотелось потянуться к нему. Теперь, когда я знаю, что мы едины во всех смыслах и что она является отражением моих эмоций, это меня не удивляет.

Мэддокс стоял неподвижно, пока тьма приближалась к нему. Она скользила по его грязной броне, исследовала крылья. Он поднял бровь, когда она обвилась вокруг одного из его рогов. Я почувствовала вспышку ревности. Сама я ещё ни разу их не касалась.

— Это щекотно, — пробормотал он.

— Не будь такой любопытной, — упрекнула я, поднимая руку, чтобы она вернулась.

Пока я следила за её поведением, Мэддокс поймал меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Его взгляд был прикован ко мне, голова наклонена. Моё сердце замерло.

Наполовину испуганная, наполовину — взволнованная, я повторила:

— Я не та, кого все ждали.

Он усмехнулся, уголки его губ слегка приподнялись.

— И всё же меч у тебя.

— Этого мало.

— Ну, с чего-то надо начинать.

— Боги, Мэддокс, ты же не…

Его губы прервали меня. Он поцеловал меня с такой жаждой и ненасытностью, что я ответила ему каждой фиброй своего существа. Я вцепилась свободной рукой в его шею, и его руки обняли меня, прижимая так крепко, как только позволяли наши доспехи. По лёгкому прикосновению к моей пятой точке я поняла, что его крылья развернулись вокруг нас.

Мэддокс слегка укусил мою нижнюю губу, и я приоткрыла для него рот. Его язык проник внутрь, требовательный, неумолимый, и из моего горла вырвался стон. Грудь Мэддокса тут же завибрировала в ответ.

Когда мы оторвались друг от друга, всё еще соприкасаясь носами и лбами, я, тяжело дыша, выпалила:

— Я думала, ты будешь в ярости.

— Кто сказал, что я не в ярости? Нам предстоит серьёзный разговор, ша'ха.

Я мягко поцеловала его нижнюю губу.

— Если так ты себя ведёшь, когда ты в ярости, то я вся внимание.

Орна затряслась.

— Слюнявая романтика, фу.

Её отвращение казалось искренним. Если бы у неё был язык, она бы точно его показала.

Тихий смех Мэддокса вибрациями передался из его груди в мою.

— Есть кое-что, что ты должна понять. Как бы мне ни понравилось твоё признание перед тем, как ты достала меч, и ты обязательно повторишь мне его позже, меня как-то задевает мысль, что ты хоть на мгновение могла подумать, будто есть что-то, что может отвернуть меня от тебя.

— Это равносильно заявлению, что у тебя нет никаких границ, а это безумие.

— Границы есть, — заверил он, и что-то в его выражении лица говорило о том, что они очень, очень специфические. — Но ты — моя, моя спутница, моя наид-нак. Если в этом мире и есть кто-то, кто заслуживает моего внимания и понимания, так это ты. И ты забываешь кое-что важное: я знаю, какая ты. Пускай впереди у нас долгий путь, но я уже видел то, как ты беззаветно любишь Каэли, как тебе хорошо в компании Гвен, Сейдж и Веледы, как открыто и с эмпатией смотришь на окружающий мир. Так что, когда мы закончим разбираться здесь и вернёмся домой, я с удовольствием выслушаю, как трудно тебе было скрывать свою истинную сущность и мотивы, хоть эгоистичные, хоть нет.

Это звучит слишком нереально. Не может быть, чтобы после всего произошедшего он повёл себя вот так. Это не просто невозможно, но и несправедливо. От его слов у меня внутри всё перевернулось, сердце сжималось и распалялось, а в животе бушевали три сотни кельпи. Я ждала гневной отповеди, может быть, даже вспышки риастрада. Чего-то, что облегчило бы мою вину, а не усиливало её.