Нурарихен поневоле

— Что⁈ Прям полностью сожрал⁈

— Там особо не было других вариантов.

— Ну и кто так делает⁈ — возмущённо воскликнул тануки, подбежав на своих коротких лапках ко мне. Всё-таки мне всё ещё было непривычно разговаривать с кем-то вроде енотовидной собаки на задних лапах, как с обычным человеком. — Надо было не убивать баньши, а поймать и привезти сюда! Это же такая полезная способность, и такой отличный опытный образец!

— Бегом в кресло! — тут же среагировал Семёнов. — Наблюдение за процессом переваривания такой большой души может дать много полезной информации!

В лаборатории профессора было создано особое сидение, оборудованное всеми возможными датчиками, способными считывать данные с человеческого тела, энергетики и частично души. Некоторые из этих датчиков были созданы совсем недавно благодаря Шики и его знаниям рун, и именно они отвечали за изучение душевной энергии. Тануки вообще развернулся в лаборатории по полной, влезая во все исследования Семёнова, и тот совершенно не был против.

Далее были два часа длительных исследований моего состояния, которые лично мне не дали ничего кроме головной боли, зато Семёнов с Шики были просто в восторге. Они что-то возбуждённо обсуждали, сыпля непонятными терминами. Хорошо хоть потом мне объяснили на пальцах, что же происходило с сожранной душой внутри меня. Хотя, в целом, мне это уже говорили и раньше.

— Твоя душа настолько сильна, что затягивает в себя душу существа. Затем эта часть души оказывается в твоём сейка тандэн, или нижнем дань-тяне, как это называют китайцы, где ты постепенно начинаешь её переваривать. И вот пока ты занимаешься перевариванием, способности этой души временно становятся твоими.

— То есть, я должен благодарить за краденные способности своё медленное пищеварение? — спросил я, когда услышал это объяснение в первый раз.

— Примерно так, — согласился Шики. — В теории когда-нибудь ты мог бы научиться контролировать этот процесс. Но для этого нужно очень долго практиковаться под руководством знающего человека. Или существа. Кого-нибудь, кто знает, как это работает, так сказать, изнутри, на собственных ощущениях.

— Или мы продолжим работать над нашими датчиками, чтобы лучше понимать процессы, происходящие внутри дань-тяня, — оптимистично заметил Семёнов. — Но, разумеется, это требует очень много времени и образцов. Поэтому важно, чтобы ты в случае, если поглотишь кого-нибудь, сразу мчался сюда.

Собственно, это я и сделал, и теперь Семёнов буквально светился от счастья, записывая многочисленные физические, метафизические и чёрт знает какие ещё показатели. Но то, что для него было маной небесной и возможностью заняться тем, что он любил больше всего, для меня превратилось в довольно скучное времяпровождение.

— Эй, Рома-Рома-Роман, — пропела кицунэ, запрыгнув на один из столов рядом со мной. Она всё так же оставалась в максимально комфортной для себе форме фурри, с головой серебряной лисы и человеческим телом. — Ты когда уже экранируешь мою душу?

— Как только ты откроешь её мне, — уже в который раз ответил я. — Я бы назвал тебя по имени, но не знаю его. Да и никто здесь не знает, между прочим.

— Что в имени тебе моём, — фыркнула «лисица», показав острые клыки.

— В паспортном столе это скажи.

— А если я вообще не собираюсь никому ничего открывать? — раздражённо спросила кицунэ. — Вы будете держать меня здесь силой?

Мессиэль оторвался от планшета и хмуро посмотрел на неё.

— Ты каждый день заводишь один и тот же разговор. Если хочешь, мы вывезем тебя подальше в леса, и живи сама как хочешь. Возможно, инквизиция не настолько хороша в поиске таких как мы, и всё даже обойдётся.

— Кстати, а ведь неплохая идея, — заметил Шики, злодейски потерев лапки. — Можем на её примере узнать, насколько быстро среагирует инквизиция.

— Тфу на вас, — обижено насупилась кицунэ.

Удивительно, но мимика «лисы», как и «кота» Мессиэля, оказалась даже более выразительна, чем человеческая. Она читалась значительно легче и выглядела будто утрированной.

— Не слушай их, — вмешалась Мако — женщина со змеиной шеей. — Мы тебя любим.

Ёкаи постоянно собачились между собой, но делали это то ли со скуки, то ли по привычке, но как-то без огонька. Как бы сказал Станиславский — «не верю!». И хоть им и было скучно сидеть в лаборатории Михайловых, это было куда приятнее, чем прятаться под землёй, к тому же, Шики, Мессиэль и Госу уже могли свободно передвигаться среди людей и периодически выбирались в город под присмотром людей Михайлова. Правда, тануки пока был слишком слаб, чтобы принимать человеческий облик, и вынужден был притворяться экзотическим ручным зверьком, что его откровенно бесило.

— Основные параметры мы сняли, теперь подробно опиши, как работает способность баньши, — велел мне Семёнов, и все ёкаи тоже навострили уши, причём у некоторых это даже было видно физически по их движениям.

Я подробно изложил всё, что узнал о действии способности, и обо всём, что видел. Конечно, Семёнов отнёсся к тому, что все жители островов находятся в опасности, довольно скептически, упорно утверждая, что абсолютно каждый живой человек в любом случае помечен смертью. Вот только ёкаи этому его заявлению полностью противоречили.

— Это странно, — удивился Шики. — Мы ведь тоже смертны, и Каппа тому печальный пример.

Все ёкаи тут же склонили головы в знак скорби. Человек-черепаха погиб ужасной смертью, защищая своих товарищей и был единственным, кого я не смог вывести из подземного убежища.

— По нашим верованиям у людей бессмертные души, — заметил Семёнов. — Возможно, вы устроены иначе? И смерть у вас своя, условно говоря, и её приближения баньши не видит?

— Или мы просто вне опасности, — осклабившись во все клыки, заявила кицунэ. — И смерть в случае нашествия демонов нам не грозит.

— Мы относимся к японскому миру духов, — заметил Мессиэль. — Возможно, баньши просто не имеет с нами связи.

Семёнов тяжело вздохнул:

— Нет смысла гадать. И едва ли кто-нибудь сможет нам чётко ответить на этот вопрос, поэтому пока сконцентрируемся на людях. Опиши всё, что чувствуешь касательно предчувствия смерти, например, касательно меня.

Тень смерти над профессором мало чем отличалась от тех, что были над большинством людей. Бледная, предупреждающая об опасности, грозящей примерно через полтора месяца.

— А как ты определяешь сроки? — с любопытством спросил профессор.

— Не знаю. Просто чувствую.

Но Семёнов не отставал и уговорил меня подняться в особняк и проверить тени над каждым из работников службы безопасности. И, кстати, один из них оказался действительно опасно близок к смерти, тень над его головой была очень тёмной. Причём в данном случае, она указывала именно на голову.

— А давай-ка ты чуть позже спустишься ко мне в лабораторию и пройдёшь полное обследование, — попросил Семёнов мужчину. — Просто на всякий случай.

Тщательно записав все мои слова, профессор отвёл меня обратно в лабораторию, где в мою руку тут же вцепился Шики.

— Пока ты полностью не переварил душу баньши, мы можем попытаться переместить какую-то её часть в драгоценный камень, это будет очень полезный опыт! К тому же, мы ещё не пробовали специально обработанные и укреплённые алмазы!

— Конечно, давай попробуем, — легко согласился я. — А откуда ты взял алмаз? Семёнов же отказывался тратиться на их покупку.