Столичный доктор 7

Глава 2

ЛОНДОНЪ. Японскiй посланникъ виконтъ Гаяши опровергаетъ чрезъ интервьюировавшихъ его газетныхъ кореспондентовъ тревожные слухи о положенiи на Дальнемъ Востокѣ. Гаяши утверждаетъ, что нѣтъ никакого повода къ безпокойству. Онъ получаетъ ежедневныя сообщенiя отъ своего правительства, но ничего не знаетъ, что бы могло подтвердить извѣстiя алармистовъ, которыя по всей вѣроятности исходятъ не изъ Японiи, а отъ европейцевъ въ Китаѣ. Русско-японскiе отношенiя нисколько не измѣнились. Японiя не имѣетъ никакого разногласiя съ Россiей, а если бы и имѣла, то такое разногласiе могло бы быть улажено переговорами или арбитражемъ. Что же касается различныхъ взглядовъ на счетъ открытыхъ дверей, то Японiя не единственная страна на Востокѣ и не обязана бороться за интересы другихъ державъ.

НИЖНIЙ НОВГОРОДЪ. Съѣздомъ доказано поразительно вредное влiянiе электрическихъ трамваевъ на водопроводныя трубы; демонстрирована испорченная труба водопровода въ Житомiрѣ, превращенная обратными токами въ подобiе гигантской флейты; доказаны также частые разрывы трубъ. Единственное спасенiе — изолировать рельсы отъ почвы или вести вторые металическiе провода. Постановлено: ходатайствовать передъ министерствомъ внутреннихъ дѣлъ, чтобы устройство электрическихъ трамваевъ допускалось лишь при обязательномъ принятiи мѣръ охраны водопроводныхъ трубъ.

Наконец, наступила тишина. Относительная, конечно, но фейерверк затих — заряды кончились. Гости поаплодировали, и начали возвращаться в дом. Зачем было идти на лужайку, не знаю — мне и отсюда все хорошо видно. Но я здесь, а гости там — уже хорошо. Когда слишком долго и обильно общаешься с людьми, наступает момент, когда хочется от этого отдохнуть. Даже если праздник устроен лично тобой.

Уединиться надолго не получилось. И хотя кресла на балконе стояло два, все знали, что меня здесь лучше не беспокоить. Оказалось, что это неписаное правило не донесли до гостей. И меня вернул к действительности радостный возглас Моровского:

— Вот ты где! А я ищу! Сказали, пошел сюда, а я никак не могу найти.

Вацлав слегка захмелел от шампанского. Совсем чуть-чуть — блестят глаза, голос, хоть и самую малость, но громче обычного. Правильно, главврач всей московской скорой обязан быть устойчивым к употреблению алкоголя, а то не сможет нормально вести деловые переговоры.

— Да я так, отошел ненадолго, подышать свежим воздухом, — отмахнулся я.

— Уж чего у вас вдоволь, так это его. Но я поражаюсь, Евгений Александрович, как ты умудряешься так всё обустроить, что остальные только в хвосте плетутся? Уж, казалось бы, всё придумано, и тут появляются эти функциональные кровати!

Кто о чем — скоропомощники всегда о работе.

— Да ничего я не придумывал. И так всё на поверхности лежало, надо было только в кучу собрать. Спинка, которую можно поднять, рукояти и поручни… Потом не забывай, что я и сам был лежачим десять лет назад.

— В скорой прямо нереальные слухи об этом ходят. Это правда, что ты спал головой вниз на снятой с петель двери?

Моровский закурил, выпустил вверх несколько табачных колец. Пижон…

— Правда.

— А еще помню твои слова, что стажировку в «Русской больнице» будут за честь считать. Ведь меньше пяти лет как открылись, и уже очередь на два года вперед расписана!

— Чуть больше полутора. Но ты же расширился тоже. Смогли выбить из чинуш деньги на автомобили. Смотришь, доведете среднее время прибытия до пятнадцати минут. Обойдете швейцарцев!

— Вряд ли обойдем. У них городки маленькие, движения почти нет… Зато у нас на каждой подстанции открыли травмпункт с кабинетом икс-лучей!

— ПШ! ААА!

Взаимное восхваление и хвастовство прервал вопль одного из служащих. В парке сверкнуло, я перегнулся через парапет, посмотреть, что случилось. Судя по всему, в слугу выстрелил несработавший фейерверк. Народ вновь высыпал из дворца посмотреть на продолжение фейерверка.

Раздались непременные дамские вскрики, слава богу, без падения в обморок. Сколько боролся с темой корсетов, писал статьи в медицинские журналы — все без толку. Двинуть же прогресс в области женского нижнего белья пытался аж два раза. По эскизам мне базельская модистка сшила дамский бюстгальтер. Послал образец самому известному в мире дизайнеру-модельеру — Гастону Уорт, совладельцу французского дома моды House of Worth. И что же вы думали? Получил гневную отповедь, что подобную похабщину невозможно предложить приличным дамам. Вот прямо так и было написано в письме. Попытался еще с одним домом моды — Chambre Syndicale de la Haute Couture. Эти вообще не ответили.

Тем временем вокруг пострадавшего начала собираться небольшая толпа.

— Пойдем, Вацлав, посмотрим, к чему приводит несоблюдение техники безопасности.

Что тут идти? Десять метров до служебной лестницы, два этажа вниз, и полсотни шагов до места происшествия. Как всегда — на парочку оказывающих помощь три десятка зевак и советчиков. А как же, количество врачей на единицу собравшихся превышает средний показатель очень сильно, и не все еще понимают, что лучшая помощь в таких ситуациях — не мешать.

Протиснулся между зрителями, и слегка офонарел. Да уж, тут и самому хочется совет дать. Жаль, дамы присутствуют. Несгоревший заряд пробил пострадавшему глаз и продолжал тлеть, выпуская в воздух едкий запах пороха в смеси с горелой плотью. Зрелище было не для слабонервных. Прямо горящий глаз железного Арни в роли Терминатора. Разумеется, из первой части.

— Всем отойти! — резко скомандовал я. — Немедленно!

Голос начальника у нормального подчиненного вызывает только один рефлекс: быстро свалить. Лучше бегом

Помогальщики обходились пока подручными средствами. Больница рядом, за забором, но пока оттуда прибегут… Просчет, конечно, но сейчас не до самобичевания. Ладно, сейчас кто-нибудь принесет аптечку, а пока надо минимизировать ущерб.

Судя по состоянию глазницы, спасать там нечего, осталось провести обработку и ушить рану, предварительно выведя дренаж. Что там собрался делать Моровский, наверное, он и сам не ответил бы, но рванул к раненому и зачем-то схватил его голову. Не судорожный припадок, на кой ляд ее держать? Но что же эта дрянь никак дымить не перестанет? И сильнее тлеть начала! Все это под вой слуги, который лез руками к лицу.

— Воды! — крикнул я. — И морфия!

Поливать сверху — затея тухлая. А порошкового огнетушителя в окрестностях нет. Я достал из кармана платок — солидный, плотный, на случай, если придется вытирать руки или даже половину тела. Осмотрелся в поисках какой-нибудь жидкости.

Вот бокал с шампанским в руках у гостьи. Плевать, не до тонкостей. Подбежал к ней, выхватил бокал и щедро смочил платок.

— Герр фюрст… — начала она, но я ее перебил:

— Извините, придется взять другой бокал.

Вернулся к пострадавшему и аккуратно положил пропитанный шампанским платок на тлеющий заряд. Шипение, слабый дымок — и, наконец, этот чертов остаток прекратил коптить.

И, как по заказу — аптечку принесли, сделали укол, чтобы слуга не орал белугой. Тут же раздался вой сирен, примчалась скорая. Я посмотрел на часы. Да, трудно будет Моровскому побить рекорды Базеля. А вон уже и санитары с носилками бегут. Можно и в сторону отойти, помыть руки от липкого вина. И тут я столкнулся взглядом с Агнесс. Она ничего не сказала, резко развернулась и ушла в дом.