Понаехали

Купцы шествовали по пристани со всей возможной поспешностью. За ними цугом вытянулись люди в одинаковых темно-зеленых кафтанах. Люди катили бочонки, тащили сундуки, корзины, что-то еще. Где-то там, совсем уж в отдалении, блеяли овцы да заливался отчаянным криком петух, явно не желавший отправляться в столицу.

— Батюшка беспокоится, — сказала Баська, носом шмыгнувши от избытка эмоций.

— Агась, — ответствовала ей Маланька, перехватывая корзину с котятами. Корзина была огромной, но и котят в нее влезла дюжина. Для остальных, впрочем, нашлись и другие корзины.

— Едва поспели, — сказал Фрол Матвеевич с укором. — Оно ж рано еще!

Солнце уже поднялось высоко, но, видать, недостаточно высоко.

— И без обеду, — Матвей Фролович головой покачал укоризненно.

— Корабль чужой…

— …будто не родные вовсе…

Купцы замолчали, уставившись на Стасю. И в глазах их виделся немалый укор.

— А…

— У батюшки своя ладья имеется, — поспешила пояснить Баська. — Он и довезет.

— И мой… тоже довезет, — Маланька не собиралась уступать подруге. — Только скажи!

Стася благоразумно промолчала, что две ладьи для одной её многовато.

— От и чудесно, — нарочито бодро произнесла Марьяна Францевна. — Не будет нужды ютиться в тесноте… мага отправим к купцам, а вы, моя дорогая…

— Вместе с ним, — закончила Стася. И улыбнулась. Надеясь, что улыбка получилась в должной мере дружелюбною.

— Вам удобнее будет с нами, — Эльжбета Витольдовна хмуро поглядела на Ежи, чье присутствие явно, по её мнению, было лишним.

— Я сама решу, где мне будет удобнее, — отрезала Стася чересчур, пожалуй, резко.

Но…

…за прошедшую неделю ведьмы достали её неимоверно. И ведь, если посмотреть, ничего-то они не делали, никуда-то они не лезли, просто были рядом. И…

…ведьме надлежит держаться с людьми отстраненно, ибо в противном случае люди имеют привычку забывать, кто есть ведьма.

…дорогая, связи стоит устанавливать с людьми, которые и вправду что-то да значат. Ваша привязанность к этой девочке, безусловно, мила, но к чему тратить свое драгоценное время…

…этот юноша и так получил от вас больше, чем следовало. Пусть будет благодарен, что вовсе жив остался. Ни к чему эти визиты. Вы все равно силу ему не вернете, а надежду дадите.

…послушайте, в провинции, конечно, нравы иные, но жить в одном доме с посторонним мужчиной… этот маг не про вас…

И на все-то у них находились советы. Ненавязчивые, отнюдь.

Но…

Раздражало.

И раздражение крепло день ото дня. Вот и выплеснулось.

Эльжбета Витольдовна губы поджала и отвернулась, сделавши вид, будто совершенно не понимает, чем заслужила подобную отповедь. Пожалуй, будь Стася помоложе, она бы смутилась.

И извинилась бы.

И конечно, сказала, что рада будет сделать все так, как Эльжбете Витольдовне угодно. Но… то ли старше она стала, то ли умнее, то ли все сразу, но Стася промолчала. И услышала тихое:

— Правильно, детонька… не стоит подпускать их близко.

Не стоит.

Но и далеко они не уходят.

— Что ж, — барон Козелкович кивнул купцам, которые в свою очередь барону поклон отвесили. — Так и вправду лучше. До волока дойдем, а там, если получится, по воде и до самого Китежа.

— Лучше дорогой…

— Не стоит, — барон покачал головой. — Три дня дожди шли, тракт старый, наверняка, развезло. Да и дольше получится. А вода на порогах как раз высокая…

— Волок дороже обойдется, — недовольство Верховной ведьмы ощущалось кожей. И Стася не утерпела, поскребла руку.

— Как-нибудь не разорюсь…

— Так, господин барон, там свои людишки… — встрял Фрол Матвеевич. — Чай, не обидят…

— Как есть, не обидят, — Матвей Фролович поддержал сродственника.

— И замечательно…

Эльжбета Францевна так, похоже, не считала, но, глянув на Стасю, мнение свое оставила при себе.

— А… это что? — уточнила Стася, глядя на вереницу людей, потянувшихся к пристани.

— Так ведь… все одно до Китежу пойдем, — слегка смутившись, ответил Фрол Матвеевич. — Вот и возьмем малость…

— Маслице ламповое.

— Деготь.

— Воск.

— Сукно небеленное пару штук…

— Веревки конопляные.

— Наряды…

— Какие? — Стася спросила уже так, порядку ради.

— Так… Басюшкины…

— Маланечкины…

— До Китежа…

— …и без нарядов.

— Батюшка…

Фрол Матвеевич отвернулся, показывая всем видом, что дочь бестолковую еще не простил, однако все ж не столь и гневается, чтоб её, неразумную, вовсе без нарядов оставить.

— С Никанорой поедешь, — ответствовал в сторону и добавил, чуть тише. — Женой моей!

— Батюшка?! — взвизгнула Баська так, что подскочила и Стася, и Маланька с корзиной, и коты в корзине, и ведьмы, и все-то, кроме, пожалуй, Лилечки и свеев, который лишь нахмурились да топоры подняли, готовые оборонить всех и вся от неведомой опасности.

— Цыц! — рявкнул Фрол Матвеевич и кулаком погрозил, правда, как-то невдохновенно, без души. — Давно надо было… а я все тянул, тебя тревожить не желал. Вот и вышло…

Баська насупилась.

И сама от отца отвернулась, встала, вперившись взглядом в ладьи, которые стояли тут же, рядышком. Корабли эти были невелики и Стасе донельзя напоминали деревянных уточек-кадушек, разве что без обычной росписи.

— И все-таки, — Эльжбета Францевна оказалась рядом. И как это у неё получается? Под руку Стасю подхватила. — Вы действительно собираетесь путешествовать с этими вот… простите Боги… людьми.

Она подняла взгляд к небесам, но боги то ли были заняты, то ли в принципе не имели обыкновения показываться местным, и знака не подали.

— Эти девицы… бестолковые пустые люди. Купцы опять же… не самое лучшее окружение. С ними вас никто не воспримет всерьез.

— А надо? — уточнила Стася.

— Если вы желаете составить хорошую партию, то да.

— У меня уже имеется одна, — Стася пошевелила пальцами и посмотрела на запястье, на котором пока еще не было узора.

Но…

Когда он появится?

И как отреагирует на это Радожский, который совершенно точно не желал отпускать обретенную силой судьбы невесту. Вон, держится будто бы в стороне, но со Стаси взгляда не спускает.

— И весьма неплохая, — обрадовалась Эльжбета Витольдовна. — Вы слишком строги к мальчику. Присмотритесь. Он ведь неплохого рода…

И богат.

И собой хорош.

Стася уже слышала. И от повтора только зубы защемило.

— Отстаньте вы уже от меня, — попросила она, межу прочим, вежливо. — Вам что, и вправду, больше нечем заняться?

Наверняка, заняться было чем, но ведьмы почему-то иные занятия, включая все еще спящего — не повредит ли такое количество сна? — княжича Гурцеева, которого уже отнесли на корабль, растерянную Аглаю с ее кошкой и котятами, да и… в принципе.

— Девочка, ты просто не понимаешь, — вздохнула Эльжбета Витольдовна.

И Стася согласилась.

Не понимает.

Категорически.

— …здесь все для тебя непривычно…

Грохотали бочки, катились по сходням. Гудели люди, которых на пристани было, пожалуй, больше, чем Стасе хотелось бы видеть. И Бес, тяжко вздыхая, наблюдал за этой вот суетой с обычною кошачьей снисходительностью.

— …ведьме не выжить средь людей без покровительства.

— Почему? — Стася посмотрела на ведьму, кожей чувствуя, что та… нет, не врет, слишком умна она для прямой лжи, которую ко всему и почуять легко. Но кто сказал, что с правдою нельзя играть?

Можно.

— Потому что мир жесток. И люди… не так давно ведьмам приходилось прятаться. Тебе о том не рассказывали, верно?

Стася повела плечами. Рассказывали… когда бы ей рассказали, если, почитай, с самого начала ей не позволено было оставаться одной хоть на сколь бы продолжительное время. Всегда-то у них вот, что у Эльжбеты Витольдовны, что у Марьяны Францевны, находилось срочное дело, требующее всенепременного Стаси присутствия.