Страница 34 из 121
Я побежала за Силом, и прилив энергии, который потребовался, чтобы вырваться из проливного дождя, вызвал у меня с губ неожиданный пьянящий взрыв смеха. Рука Сила сжала меня крепче, когда иностранный звук поднялся в воздух и, казалось, взорвался над нами, как фейерверк.
Когда мы достигли пристани и нырнули под скатную крышу, я наклонился и попытался отдышаться. Клубы белого дыма создавали вокруг меня облако, пока мои легкие не успокоились, а пульс не замедлился до ровного ритма.
Дождь барабанил по деревянной крыше, но внутри причала было сухо. Я поднял голову и увидел, как перед нами раскинулось озеро, скатная крыша которого образовывала рамку знаменитого водного участка. — Красиво, — прошептала я, потрясенная зрелищем. Утки радостно плавали в потоке, а капли дождя вызывали тысячи волн, трепещущих по поверхности озера.
Я отвлекся от этого вида и перенес его на Сила, и мое сердце упало. Вина быстро взяла меня в свои руки. — Сил, — сказал я, услышав стыд в своем голосе. Он тоже смотрел на этот вид. Но его позвоночник был прямым, а челюсть крепко сжата. Я боялся, что он снова выключится. "Мне очень жаль."
Я не думал, что он ответит мне или даже примет мои извинения, возвращаясь к тому далекому Силу, которым он был с тех пор, как мы прибыли. Я бы не стал его винить. За всю свою жизнь я ни с кем не разговаривал так плохо. Он всего лишь пытался помочь мне, и я бросил ему эту заботу прямо в лицо.
Я оставил свои извинения парящими в застоявшемся воздухе вокруг нас, позволяя звуку дождя заполнить неловкую, неловкую тишину. Не отрывая глаз от озера, он сказал: «Когда ты смеешься, ты говоришь красиво».
Мое запавшее сердце прыгнуло обратно в грудь и начало колотиться от неожиданного произнесения этих шести слов. Сил подошел к краю пристани и сел, позволяя холодному ветру коснуться его лица. Не осталось незамеченным то, что он оставил для меня место рядом с собой, невысказанное приглашение и мне сесть.
Сжимая свой дневник, я так и сделал.
— Сил… — я снова пошла извиняться, когда он сказал: — Мне жаль твою сестру.
От одного только упоминания о Поппи у меня перехватило горло. «Спасибо», — прохрипел я. Я задавался вопросом, будет ли он давить дальше. Но он этого не сделал. Я проследил почерк Поппи на обложке блокнота. Я мог просто представить ее, сидящей у окна в своей спальне и пишущей это. Даже несмотря на все, с чем ей пришлось бороться, она все еще думала обо мне.
«Ее звали Поппи», — поделился я. Я думал, что буду шокирован тем, что произнес ее имя вслух. Но я обнаружил, что когда дело касалось Сила, какая-то глубокая часть меня знала, что он в безопасности. Сил вздохнул и скрестил ноги, положив локти на колени. Он давал мне пространство и время, необходимые для выступления.
Я сморгнула слезы. «У нее был рак». Я прижал дневник к груди. Я пытался обмануть себя, что это было похоже на объятия поддержки от самой сестры. «Она умерла чуть меньше четырех лет назад после долгой и утомительной битвы».
Голова Сила склонилась, словно он молился. Я прочистил горло и сказал: «Она была моей опорой. Мой корабль стоит на якоре, и с тех пор меня не швартовали.
Минуты прошли в полной тишине. Я смотрел на снег на далеких вершинах. Я никогда не видел, чтобы падал снег. Я надеялся увидеть его здесь, но английская зима наградила нас лишь серым небом и бесконечным дождем. Блокнот соскользнул с моих колен, когда я поправила ноги и приземлилась перед Силом. Я понял, что дождь начал стихать, а затем большая туча рассеялась, и солнце снова выглянуло и осветило нас своими золотыми лучами.
Знакомый ореол над озером.
Я потянулась за блокнотом, но Сил уже протянул его мне. Скользкий солнечный свет вырвался сквозь деревянные панели стен пристани и осветил протянутую руку Сила… как будто Поппи тоже тянулась к нему.
Я положила свою руку на его и опустила обратно на колено. Сил нахмурился в замешательстве. «Поппи оставила мне этот блокнот», — объяснил я. «Сегодня впервые за почти четыре года мне удалось его открыть». Его глаза расширились. «Я прочитал только первую страницу. Это то, что я только что прочитал, когда вы меня нашли. Сочувствие отразилось на его лице.
— Вот, — прохрипел он и снова протянул блокнот, как будто он был стеклянный, и боялся, что он сломается в руках. Этот солнечный луч снова упал ему на руку. И я это почувствовал. Почувствовала, как Поппи направляет меня поделиться этим… разделить мою боль.
— Прочитай, — сказал я, и лицо Сила побледнело. Он начал качать головой: нет. Я снова положила свою руку на его и перевернула обложку, открывая мне первую запись Поппи. «Пожалуйста», — сказал я, а затем добавил: «Было бы неплохо, чтобы кто-нибудь здесь тоже ее узнал».
По моей просьбе я увидел явный страх на лице Сила. Но что бы он ни увидел в моей, оно заставило его опустить взгляд и начать читать. Я закрыла глаза и откинула голову назад, позволяя прохладному ветру пробежаться по моим мокрым от дождя волосам. Я позволила легкой улыбке окутать мои губы, когда почувствовала знакомый запах снега и морской соли… а затем запах ванили.
Я знал только одного человека, от которого так пахло.
Ощущение чьей-то руки, закрывающей мою собственную, нарушило мой покой. Я открыл глаза и посмотрел на эти руки, но Сил перевернул их. Он пропустил свои пальцы в мои, крепко сжимая. Он положил блокнот на землю.
Крылья бабочки порхали в моей груди. Тем более, когда я увидел, как его свободная рука прикрывает красиво написанный от руки почерк Поппи. — Он покончил с собой, — сказал Сил едва достаточно громко, чтобы мои уши могли его услышать. Но я это услышал. Я услышал это, и хотя это было почти безмолвное признание, оно было столь же действенным, как крик в большой пещере, эхом отражающийся от стен и пронзающий мое сердце.
Хватка Сила сжала мою еще сильнее.
— Кэл…
"Мой большой брат. Киллиан. Он… я… — Он покачал головой, оборвав свой дрожащий голос, не в силах продолжать. «Мне очень жаль, Сэв. Я не могу… я не могу говорить…
Моя душа болела от этой новости. Мое сердце кричало от боли. Я не мог себе этого представить. Я не мог себе представить, что потеряю Поппи или Иду таким трагическим образом. Я бы не смог этого вынести. Как вам удалось пережить такую потерю?
Сил… Неудивительно, что он был таким потерянным и одиноким.
Я поднесла наши соединенные руки к губам и поцеловала тыльную сторону его руки. Поцеловал непрозрачную татуировку с разбитым сердцем, которая была выгравирована на его коже толстым слоем. чернила. Он не мог закончить то, что пытался сказать. Не смог заставить себя произнести эти слова вслух.
«Мне очень жаль», — сказала я в ответ, мои слова не отражали уровень симпатии, которую я к нему испытывала. Изгнав всю застенчивость на открытый воздух, я приблизился к Силу и положил голову на его широкое плечо. Пока я это делал, его тело было напряженным и напряженным. Но затем он глубоко и тяжело вздохнул и прижался своей головой к моей.
Мы сидели вместе, молча наблюдая, как солнечный свет сияет на озере. У меня никогда такого не было. Если бы кто-то разделил мою боль и был бы так откровенен со мной о своей боли. Но мой желудок упал, когда я подумал о том, что он мне сказал. Его старший брат покончил с собой. Вот почему Сил так разозлился. Такой сломанный внутри. Вот почему-
— Она любила тебя, — сказал Сил, прерывая мои метающиеся мысли. Его мятное дыхание коснулось моей щеки. Он слегка повернул голову, и его губы скользнули по моим волосам. Я закрыла глаза и позволила ощущению его интимного комфорта охватить меня. — Она так тебя любила.