Страница 14 из 16
Я опасливо оглянулся. Как-то это все не по мне… Но делать нечего.
– Есть! – козырнул я, садясь на заднее сиденье «воронка», прямо-таки физически ощущая, как отпуск и демобилизация проходят мимо…
– Да ты это оставь. Давай теперь по-свойски, в неформальной обстановке.
«Эмка» начала движение. Мимо проплывают остовы разрушенных зданий, в которых еще совсем недавно готовили засады штурмовые группы СС с фаустами и пулеметами или держали оборону ополченцы из фольксштурма… Теперь же женщины в красивых платьях по цепочке передают друг другу ведра с битым кирпичом и деревяшками. Старики набирают воду из колонок, неподалеку играют дети.
– Диспозиция такая… – начал Леонид Михайлович.
Ему действительно идет это имя. Подполковник, скорее, похож на университетского профессора, чем на разведчика: усы и бородка клинышком, круглые очки. Как брат Ковпака – ни дать ни взять!
– Вы будете прикомандированы к разведке Первой армии Дальневосточного фронта. Там все уже в курсе. Да и твой связист успел повоевать с самураями в ее составе, – улыбнулся Фролов. – Ваша задача помочь разведке в начале наступления, но это лишь приведет вас к настоящей задаче. Наши агенты в Муданьцзяне и Харбине сообщают о том, что у японцев на территории Китая есть лаборатория, где разрабатывают химическое оружие. Недалеко от Харбина есть целая крепость, где специальный отряд японских вооруженных сил до сих пор занимается исследованиями в области биологического оружия. Опыты эти твари производят на живых людях: в основном китайцах, но есть и русские из пленных и бывших, что в Харбине.
Я глубоко вздохнул, обратив внимание, что едем мы по кругу. Еще в глаза бросилось, что на уцелевших деревьях наливаются соком вишни. Вот скоро детворе будет раздолье…
Между тем Леонид Михайлович продолжил:
– По нашей информации, подтвержденной захваченными тобой документами, в этом отряде также проводятся бесчеловечные опыты с бактериологическим оружием. И это самое опасное. И это и есть ваша цель. Сейчас, в преддверии советского наступления, японцы наверняка сворачивают свою деятельность и уничтожают все возможные улики. Но из донесений наших агентов четко ясно, что часть архивов будет спрятана для торга в случае быстрого прорыва Красной армии. А сомневаться в этом не приходится. Ваша задача взять хотя бы одного языка из этого отряда, по возможности – с документами. Работать будете с местными агентами, вас сведут с ними через местную резидентуру… Ну а потом и лично, как возьмем Харбин.
По тону подполковника понятно, что взятие Харбина вопрос решенный. Но я-то по своему опыту знаю, что как только заговорят о гарантированном успехе предстоящей боевой операции, то жди осложнений!
– И самое главное, – помрачнел Леонид Михайлович. – Эти крысы, скорее всего, захотят сдаться именно американцам. Этого вы допустить не должны, даже ценой уничтожения как цели, так и документов. Более подробно все объясню завтра. Пока все ясно?
– Неясно только, зачем вы меня в Карлхорст пригласили, – я потер свежевыбритый по случаю подбородок.
– Ничего, прошелся по городу при параде, глядишь, еще с какой-нибудь прехорошенькой фрау познакомишься, – улыбнулся подполковник.
Шутит, что ли? Или считает, что возможна утечка? Тогда многое становится понятным насчет разведгруппы, переводимой из Берлина аж на Дальний Восток. Если есть «крот», действующий в интересах американцев, желающих завладеть японскими архивами, многое становится понятным. Тогда неизвестная никому разведгруппа, одна из многих куда более достойных и очевидных кандидатов на выполнение ответственного задания, может действительно проскользнуть мимо «крота»…
– Ну вот мы и приехали. До завтра полностью свободны, товарищ капитан.
«Эмка» остановилась там же, откуда выезжала.
– Леонид Михайлович, а можно просьбу? – улыбнулся я.
– Конечно, – слегка удивленно ответил подполковник.
– До Хохвальдштрассе не подбросите?
С Димкой я все-таки попрощаюсь.