Страница 205 из 342
Лента вращалась ровно, без спешки, будто знала, что её не прервут. Тонкая, чёрная, блестящая, как зрачок в полумраке, она казалась не носителем — а свидетелем. Свидетелем чего-то, что происходило и раньше. И происходило не здесь, но оставило отпечаток, как след босой ноги на полу, где никто не должен был ходить.
Из динамика доносилась всё та же «Тёмная ночь», но теперь она была не песней — а коридором. Между строчками — щелчки. Не от старости записи, не от царапины на катушке. А чёткие, почти ритмичные, как шаги. Один. Пауза. Ещё один. И где-то на заднем фоне — дыхание. Не певца. Не техники. А будто кто-то стоял у стены, ждал, пока лента включится — и не ушёл.
Александр не отводил взгляда от катушки. Он сидел на полу, как заклинатель, как собеседник, как мальчик, который услышал в сказке правду. Его плечи были напряжены, но не от страха — от внимания. Он ловил.
Лидия стояла рядом, и её рука легла на корпус магнитофона неуверенно, как если бы это был не аппарат, а кожа. Тёплая, чуть липкая. Неожиданно живая.
— Это не просто запись, — сказала она. — Это... будто она отвечает. На что-то.
Никто не возразил. Потому что так и было.
Александр вдруг потянулся — машинально, без слов — и перевернул катушку. Движение было точным, взрослым, без детской неуклюжести. И на внутренней стороне, у края, где плёнка соприкасалась с телом бобины, он увидел.
Подпись.
Выцветшая. Почти исчезнувшая. Не почерк — призрак. Буквы шли неровно, дрожали, как будто писались в спешке или в темноте. Первая — вроде бы А. Потом — может, Т. Остальное — в трещинах. Но не это было страшным.
А то, что кто-то уже был здесь. До них. В этом доме. В этом времени.
— Мам... — прошептал он, не отрывая взгляда. — Смотри.
Лидия наклонилась, вгляделась — и отпрянула.
— Кто записал до нас? — спросила она. Не у сына. Не у себя. У пустоты.
И лента продолжала идти. Как будто отвечала. Но не словами. А присутствием.