Страница 161 из 342
Он пошёл увереннее, но не быстрее. Тело двигалось осторожно, как после сна, в котором кто-то сказал: «Ты можешь проснуться, если захочешь». Но не уточнил, что будет, если не захочешь.
Он провёл руками по груди, по плечам, по животу — почти как проверяя: есть ли я? Всё на месте. Рёбра. Пупок. Колени. Мозоли на ладонях. Всё моё.
— Вроде, — пробормотал он, и голос в тишине прозвучал удивлённо живо.
Будто кто-то чужой сказал его вместо него.
Он больше не крался. Просто шёл. Но всё ещё краем тела чувствовал спину. Как будто она всё ещё светилась — остатком взгляда. Того, кто не побежал. Кто не прятался. Кто сказал: «Назад» — и отпустил.
И потому шаги его были не лёгкие и не тяжёлые. Они были как у того, кто вернулся. Но ещё не понял — откуда.
На рукаве осталась шерстинка. Белая, тонкая, почти невидимая при свете костра, но теперь, в полумраке, на фоне ткани — она будто светилась. Как паутинка. Или волос. Или… память. Не вещь, не знак, не трофей. А остаток чужого дыхания. Он не знал, как она туда попала — он же не прикасался. Или всё-таки? В какой-то момент, может, на вдохе, на шаге, на почти касании, на грани между «я» и «он» — и граница дрогнула.
Он не стал сдувать её. Не тронул. Только глянул — и убрал рукав подальше от лица. Не потому что боялся — наоборот. Боялся тронуть. Боялся, что исчезнет. Что будет доказано: этого не было.
Он не был охотником. Это теперь ясно. Не охотится тот, кто ищет взгляда. Кто жмётся к запаху, как к книге без слов. Кто смотрит в глаза не в поисках слабости, а — похожести. Но и зайцем он не был. Ни по шерсти. Ни по дыханию. Ни по тишине, которая осталась после встречи. Он — не заяц. Он — кто-то, кто шёл навстречу. И был отпущен.
Он шагал уже по знакомой тропе, но не узкой, как вырубка, и не широкой, как просека, а той, что идёт через внутреннее. Через всё, что накопилось между сном и явью. Он не помнил, как пошёл назад. Ноги сами выбрали. Или он не сам выбрал ноги. Или… это дорога выбрала его.
Утром он не вспомнит, как свернул. Ни где стоял. Ни как обернулся. Но будет знать — точно, телом, кожей, спиной — дорогу. Не на карту положить. Не рассказать. Только идти — если опять позовёт. А может, не позовёт. Может, уже всё. Или наоборот — всё только теперь началось.
Он коснулся уха. Того самого, левее, чуть прижато к голове, будто бы слушал всю дорогу, хоть и не слышал ничего. Пальцами провёл — как бы проверяя. Своё? Тёплое. Мягкое. Живое.
— Он меня узнал, — прошептал он, не останавливаясь. — Или… придумал?
Это было неважно. И всё определяло.