Страница 149 из 342
Их больше не спрашивали. Не направляли. Проверяли.
В отчёте, если кто-то его напишет, может быть сказано: «Наблюдение проведено. Контакт установлен. Объект — нестабилен. Возможна форма симбиоза».
Но никто не впишет туда настоящие слова. Потому что их не произнесли. Их почувствовали.
И остались стоять.
Пока дверь ещё не открылась. Пока след не исчез. Пока мальчик — тот, что молчит, и тот, что говорит — ещё не решил, кого он зовёт за собой. И кого — оставляет.
На полу остались следы. Не те, что рисовали уголём, не игра, не образ — следы. Настоящие. Вдавленные чуть сильнее, чем могла бы рука. Не от каблуков, не от сапог. Как будто в тёплом дереве на миг отпечаталась лапа. Или нога. Или что-то, что ходит на четырёх — но смотрит как двуногий. Их не сразу заметили. Но когда заметили — замерли. Никто не сказал: «это грязь» или «это случайно». Потому что лгать можно чужим. А себе — страшно.
В углу, за ящиком, где лежали тряпки, что-то белело. Как клочок тряпки, но не тряпка. Лидия наклонилась — медленно, сдержанно. И поняла: шерсть. Не с овцы. И не с собаки. Мягкая, плотная, как подшерсток, но длиннее. И влажная — будто недавно прошёл дождь, но только в этом месте. Она провела пальцами по ней и ощутила не холод — а пустоту. Такую, как в пустом гнезде: тепло ещё держится, но жизни уже нет.
Она выпрямилась и посмотрела на сына. Он стоял спокойно, без испуга. Он не удивлялся — он узнавал. И от этого в груди сжалось так, будто внутри качнулась старая люстра, задела воздух, сорвала пыль и память. Лидия больше не знала, кого они здесь ищут. И кого — боятся. Мальчика? Существо? Или — самих себя в отражении?
Григорий сжал кулак — машинально, как делает тот, кто не знает, кого держит за руку: оружие или собственного ребёнка. Он хотел что-то сказать, но замолчал. Потому что воздух начал шевелиться. Не двигаться, а именно шевелиться — как будто кто-то перебирал в нём имена. Тихо. Не голосом — памятью.
Александр слегка обернулся. И сказал не им. Куда-то — в угол. Или вглубь себя:
— Он оставил след.
Лидия закрыла глаза. И ответила тоже не вслух, но всё же выдохнула:
— Или показал, где уже был.
А в коридоре, где никто не стоял, зазвучало не эхо — а будто чьё-то имя. Не сказанное. Но узнанное. И оно уже шло за ними. Шаг за шагом. Но не ногами. А следом.