Страница 102 из 342
— В деревне кто-то слышал, — сказала она. Просто так. Без вступлений. Без логики. Как диагноз. — До нас. Ещё до артели. Может, до самой деревни. Он говорил не первый раз.
— Кто? — хрипло спросил Григорий, хотя знал, что ответ будет не про человека.
Лидия не ответила. Только посмотрела на сына. Саша лежал — теперь точно бодрствовал. Он не открывал глаз, но дыхание его стало другим. Не тяжёлым, не прерывистым — внимательным. Как у зверя, который притворяется мёртвым, но слышит всё, что сказано в комнате.
— Он будет звать? — спросил Григорий.
Голос прозвучал глупо, как будто он боялся пропустить очередь в сельпо.
— Нет, — ответил Саша. Без пафоса. Без тайны. Просто как факт. — Он уже позвал.
Лидия задержала дыхание. И в этом замирании — поняла: всё. Всё, что можно было отнести к спискам, к документам, к протоколам — завершилось. Теперь — язык. Теперь — интонация. Теперь — шаг за шагом, но не по следам, а по тем, кто слышал.
Она подумала — медленно, почти с болью, как будто каждая мысль приходила, преодолевая плотный слой страха:
Это не аномалия. Это — язык.
И этот язык больше не будет ждать, пока его распознают.
Теперь они должны идти туда, где он уже звучал. Пусть даже только в чужом сне. Пусть даже на похоронах. Пусть даже в бреду старухи, шепчущей что-то в прачечной.
Потому что если они не найдут того, кто уже слышал — они не поймут, как слушать дальше. И останутся одни. В чужом предложении. Без перевода.