Страница 3 из 6
Глава 2. Молчание стен.
На третий день в клетке голова начала путаться. Свет за узким окошком был то серым, то тёмным, но ровным, как будто кто-то просто менял фильтр. Ни стражников, ни шагов. Ни еды, ни воды. Никого.
Сначала он злился. Кричал. Громил кулаками дверь. Звал, угрожал, матерился, но толстые стены камер не выпускали никаких звуков за пределы темницы. Потом молчал. Потом снова звал — уже не так громко. Потом сидел.
Камера медленно сужалась. Пространство давило на мозг. Стены как будто дышали и он чувствовал это. Они были не просто каменными — они смотрели.
Дартер давно понял: город не просто странный. Он — неправильный. Что-то сдвинуто. Как будто он попал не в тюрьму, а в чью-то голову или чужой сон.
Он лежал на спине, смотрел в потолок, где паук плёл паутину между двумя каменными трещинами. Кроули смотрел на паука и завидовал: у того была цель. Дартера же не было даже снов — только ощущение, что всё слишком тихо.
И тут он впервые услышал голос.
Тихий. Спокойный. Рядом.
— Ты не пьёшь?
Дартер повернул голову. Кто-то был в соседней камере, а звук доносился через узкую решётку, сидел кто-то. Фигура — старая, согнутая, с седой бородой, глазами-щелочками.
— Что? — Дартер не сразу понял, что вопрос был к нему.
— Воды не хочешь? — старик, видимо, имел ввиду пустое ведро, которое стояло у стены.
Дартер пожал плечами.
— Я бы и рад. Но у нас тут как-то… не подают.
Старик рассмеялся. Весело. Даже как-то по-доброму. Как будто услышал что-то смешное, но знал, что объяснять не стоит.
— Ну, значит, и не надо, — сказал он. — Пить — это привычка. Как дышать. Или бояться.
Дартер приподнялся на локтях.
— Ты кто?
— Я? — старик заворочался. — Хкедус. Иногда просто "эй, старик", иногда "заткнись, черт побери", но чаще — никак. Это даже удобно. Никак — значит, можно быть кем угодно.
Дартер вздохнул.
— А ты давно тут?
— Дольше, чем следовало бы. Меньше, чем нужно. Всё как у всех.
— Но почему ты не ответил мне раньше? — возмутился Кроули
— А зачем? — искренне удивился Хкедус
В камере повисла тишина, но спустя минуту старик ее нарушил:
— А вот ты — Дартер.
Дартер нахмурился.
— Ты откуда знаешь?
— А ты не слышал? — Хкедус склонил голову. — Камни зовут. Тут все зовут. Особенно в первую ночь. Всегда по имени. Неважно, кто ты, где ты, зачем ты. Но разве имя это ты?.
— За что, хоть тебя посадили — поинтересовался новоиспеченный собеседник
— Я не виновен, это какая-то ошибка — сухо сказал Дартер.
— Да, да. Как и все здесь — задорно хмыкнул Хкедус.
Кроули и сам прекрасно понимал, что ему никто не поверит. Если в этом проклятом городе о них и вспомнят, то выпускать его явно никто не будет. Нет смысла уверять стражу в этом, ведь в городе, у него не было никаких знакомых, которые могли бы за него поручится
Время текло медленно, как патока. Из соседней камеры доносились звуки — не всегда голос, иногда напевы, иногда шорох, будто кто-то разговаривал с кем-то, или с чем-то, тут уже как посмотреть. А может и самим собой. Но этот шум, всяко был был лучше, угнетающей тишины.
Хкедус говорил весь день. Иногда только пару слов. Иногда целыми рассказами, которые Дартер слушал в пол уха. Говорил о пауках, что шепчут молитвы. О стенах, что запоминают ладони. О щелях между камнями, где спрятаны "вчерашние мысли".
— Кто считает камни в стенах— сам становится кирпичом, — выдал Хкедус очередную базу, без малейшего намека на шутку.
Дартер только хмыкнул. Но к вечеру всё же начал считать. Он, конечно не верил Хкедусу, но вдруг, реально получится стать кирпичом и мучившая воина жажда вместе с голодом отступят. Дошёл До сотни, потом сбился.
Но в один момент — Хкедус замолчал. Совсем. Ни слов, ни шороха.
Дартер сначала не придал значения. Потом стал прислушиваться. Потом окликнул:
— Эй, старик. Ты тут?
Тишина.
— Хкедус?
Ничего.
— Если ты умер, я обижусь, — пробормотал Дартер.
Ответа не было.
Он сел. Подошёл к стене. Прислонился ухом к холодному камню. Тихо.
— Ну и ладно, — сказал он. — Ну и сдохни со своими стенами.
Прошёл ещё час. Или два. И когда Дартер уже почти заснул, раздался голос — тихий, ленивый:
— Я просто слушал, как ты молчишь.
— Чего?
— Иногда полезно молчать. Но ещё полезнее — послушать, как это делают другие.
Дартер беззлобно цыкнул, но, кажется, впервые за всё это время улыбнулся.
Под конец 3 дня все изменилось
В коридоре что-то щёлкнуло. Потом скрипнула дверь, раздались глухие шаги. Голоса. Низкие, грубые, незнакомые. Но те, что он слышал ранее.
Дартер подскочил. Подошёл к решётке. Вгляделся.
Из глубины подвальных коридоров с толстыми стенами начали выходить люди. Они — измождённые, бледные, грязные — ступали наружу под прицелами арбалетов. В броне были не стражники города. Это были другие — чужие, тяжёлые, с чёрными накидками и шлемами с узкими прорезями для глаз.
Когда открыли его дверь, один из них бросил:
— Вперёд. Живее.
Дартер встал. Шагнул за порог. Слепящий свет вновь заженных ламп резанул по глазам. Он прикрыл лицо.
Хкедуса тоже вывели. Старик кивнул Дартеру, будто встречались на рыбалке, а не в полуразрушенной темнице.
Их выстроили во дворе. Пыльном, облезлом, с покосившимися башнями. Двор уже не был тем, что оставался в памяти. И город совсем не тот, в который пришел Дартер. Всё говорило о захвате. Даже воздух, казалось был взят под контроль чуземцами.
Кто-то громко считал.
— Одиннадцать… двенадцать… пятнадцать… двадцать…
Их было много. Кто-то еле держался на ногах. Кто-то уже падал.
Дартер стоял, чувствуя: началось что-то новое, но старое еще никуда не пропало.
При свете солнца, он узнал их. Эмблема на плаще какого-то офицера говорила о его принадлежности к армии соседнего княжества, в которое собирался податься Дартер. Но чужие стражи так и не сказали им, кто они. Не объясняли, что случилось с городом. Ни «добро пожаловать», ни «вы арестованы» — только команды: «Стоять», «Шагай», «Молчать». Как будто они были не людьми, а мешками с костями, которые нужно перенести с места на место.
Они ясно дали знать, что теперь будут верховодить всем сами. Разумным не нужно было лишних слов, а непонятливым все объясняли удары кованых латных сапог. Дартер шёл в колонне вместе с остальными. Ноги не слушались, спотыкались о неровные камни. От них пахло потом, пылью, страхом. Было утро, день или вечер — никто не предавал этому значения. Только небо оставалось прежним: серым, затянутым тяжелыми облаками
Они вышли за стены темниц — теперь они казалась не такими уж и страшными. Позади здания виднелись арки, облупленные стены, башня с флагом, который свисал, как мёртвая тряпка. Вперёд вёл узкий переулок. Стены по обе стороны были исцарапаны, кое-где чёрные от копоти. Всё выглядело как после пожара — но следов огня не было.
Хкедус шел рядом, шепча себе под нос какую-то рифму.
— Камень к камню, а ночь к ночи, гость без имени не просит помощи...
— Что ты бормочешь? — спросил Дартер, едва не наступив старику на ногу.