Стальные Крылья

Если для Геи моя склонность к инженерным техникам казалась удивительной, то ничем не могу ей помочь. Я сам знаю куда меньше. И уверен лишь в том, что необходимо попасть в Закатный, а уже там решать, что делать дальше.

А сейчас необходимо вытаскивать ховер и двигаться по старому маршруту. Кимберлитовая шахта и её хранители были нанесены Геей на карту, и теперь мы сможем найти их без проблем. А ещё необходимо было найти ночлег, пока окончательно не стемнело. Конечно, можно передвигаться и в темноте, но в этом случае риск нарваться на какого-нибудь действительно сильного хищника резко увеличивается. И мы уже убедились, что сенсоры Геи и её спутник не всегда способны заметить приближение опасности, особенно когда она исходит из-под льда. А ведь мне ещё не довелось встретиться с летающими хищниками, которых всегда опасались гораздо сильнее.

Чтобы вытащить ховер, пришлось немного полетать. Транспорт, полностью сделанный из металла, показался мне совсем не тяжёлым. Пусть и не завершённая «Продвинутая Техника Усиления Организма» позволила мне далеко шагнуть за границы человеческих возможностей, и полёт с ховером тому прямое доказательство.

Проверил снаряжение и запасы в грузовом отсеке ховера, добавил к ним генераторы защитного поля, после чего в последний раз посмотрел на то, что осталось от ледяного саркофага, скрывавшего под собой обломок флагманского линкора Танатос. На одном из самых крупных ледяных осколков появилась проекция в уголовно-чёрной броне и приложила правый кулак к сердцу в флотском приветствии. Я повторил этот жест и запрыгнул на ховер, сразу выкрутив ручку скорости до предела.

Что бы ни случилось со мной за ближайшие шесть лет, командование экспедиционным флотом обязательно узнает о находке выживших с одного из погибших в системе линкоров Первого Ударного и жертве, на которую они пошли, чтобы сохранить эту находку в тайне от заражённых.

— Предлагаю остановиться здесь, — заговорила Гея, выводя перед глазами карту ближайшей местности, на которой был отмечен очередной горный массив в паре сотен километров от кимберлитовой шахты. — На месте будем через три часа после того, как стемнеет. А дальше двинемся с первыми лучами светила. Если двигаться без лишних остановок, то через тридцать четыре часа достигнем Закатного.

Вариант Геи мне понравился, и уже через три с небольшим часа я остановился на ночлег. Выставил на охрану конструкта овейна и одного нулевку. Если появится зверь, который сумеет обойти ментальную защиту овейна, то нулевка должен будет разбудить меня. Настало время увидеть ещё один кусочек мозаики под названием «Проект Творец».

— Кто все эти люди? — спросила я, обводя взглядом разношерстную толпу.

Перед нами собралось человек двести. От совсем юных парней, которым не дашь больше четырнадцати циклов, до стариков, уже одной ногой находящихся в могиле.

Кто-то был одет в невероятно яркие, кричащие тряпки, единственным предназначением которых было привлечение внимания, а кто-то — в невзрачную одежду и старался прятаться за другими, чтобы его не заметили. Одни излучали радость и непомерную уверенность, а другие хмурились и явно сомневались в том, что приняли правильное решение, оказавшись сегодня здесь.

Женщин было чуть больше, чем мужчин, и они старались держаться немного обособленно. За это отвечали три невероятно яркие девицы, которые одним своим видом давали понять, что просто подойти к ним может быть очень опасной затеей. Девицы активно двигали челюстями, чем были похожи на жвачных животных со старой Земли. У каждой на правом предплечье была сделана голотатуировка знака, прекрасно известного всем неформальным субкультурам федерации — буква А, вписанная в круг. Анархистки, которые не признавали никаких правил и всегда пытались нарушать их. Поэтому было удивительно, что они забыли здесь, в одной из лабораторий, что руководство Земной Федерации выделило под осуществление «Проекта Творец».

Конкретно эта лаборатория находилась в системе Стрельца, на самой густо населённой планете системы — Альфа-Центавре. Найти здесь добровольцев было совсем не сложно. Уже прибыли четыре партии, и вроде было решено закрыть набор, а когда я пришла сегодня в лабораторию, то увидела эту толпу и поинтересовалась, кто они, у одного из ведущих специалистов проекта — доктора Ингвара Бекстрейджа.

— Вчера во время одного из тестов произошёл несчастный случай, и мы полностью потеряли две группы испытуемых. Поэтому профессор Каннингем распорядился организовать ещё один набор. На этот раз людей с определёнными характеристиками. У нас есть все основания предполагать, что мы стоим на пороге понимания того, что необходимо человеку для принятия частиц творения и работы с ними.

— Даже так? — удивилась я.

Странно, что Чарльз ничего мне не сказал. Хотя мы разговаривали с ним вчера уже довольно поздно. Обычно в это время он уже давно уходит из лаборатории.

— Да, — начал быстро кивать Ингвар, — Сам профессор сегодня отправился с докладом к членам наблюдательной комиссии и попросил, чтобы вы подменили его, госпожа Чен. Кроме вас, больше никто не сможет увидеть в этих людях зачатки энергетических флуктуаций нулевого порядка. Профессор выдвинул невероятную теорию, что работать с частицами творения могут только люди с начавшей формироваться душой.

Учёные, которые работают над изучением частиц творения, называют душой — небольшой энергетический объект, имеющийся в организме некоторых людей. Понять закономерность появления этого объекта до сих пор не удалось. Хотя и определять его научились единицы. И я была одной из них.

— Похоже, что мне сегодня предстоит заняться совсем не тем, чем я планировала. И я понимаю, почему Чарльз решил отправиться с докладом именно сегодня.

Ингвар пожал плечами, так же прекрасно это понимая. Слишком не любил наш руководитель заниматься подобными делами. Для него было лучше провести несколько суток без сна и отдыха за микроскопом, чем десять минут поговорить с человеком, не имеющим никакого отношения к науке. Небольшой доклад совету явно оказался для него предпочтительнее общения с несколькими сотнями незнакомцев, из которых необходимо отобрать тех, в ком уже зародилась душа.

— Что ж, раз сразу две группы выбыли из проекта, нужно найти им замену. Через десять минут можешь приводить первого кандидата в мой кабинет. Этого мне вполне хватит, чтобы подготовиться.

Ингвар заверил, что сделает всё в лучшем виде, после чего я поспешила к себе. Зайдя в кабинет, заблокировала дверь и направилась к сейфу, установленному в противоположной от входа стене, за фальшпанелью, о наличии которой знали всего три человека во всей лаборатории.

Убрав панель, я открыла сейф, введя длинный и невероятно сложный код, почти из семи десятков символов, после чего приложила ладонь к генетическому считывателю. Послышался глухой щелчок, и дверь сейфа беззвучно открылась. Внутри лежал автоматический инъектор и восемь колб с экспериментальным препаратом.

Я взяла инъектор и одну колбу. Внимательно посмотрела на то, как двигается жидкий металл внутри колбы, и вставила её в инъектор. Обнаружить предрасположенность к принятию частиц творения без их непосредственного участия в процессе невозможно.

Лёгкий укол, и в груди разлилось что-то невероятно тёплое и приятное. Я на несколько секунд закрыла глаза, наслаждаясь этими ощущениями, а когда открыла, то увидела несколько металлических ручейков, пересекающих руку. Пришлось постараться, чтобы спрятать частицы творения. Их никто не должен видеть. Никто не должен знать, что профессор Чарльз Каннингем и его заместитель, профессор Джоана Чен, добровольно подвергли себя заражению частицами творения и стали первым успешным экспериментом в данном направлении.