Паутина

Фраза получилась неожиданно громкой, и Киллиан смутился. Ему никто не возразил, только Эйлса скрестила руки на груди и опустила глаза.

Пейдж развернула ноутбук так, чтобы его видели все присутствующие в кабинете, и открыла черно-белые фотографии.

На фотографиях был телохранитель Эрика Рихтера, Нур. Киллиан ничуть не удивился, ведь и сам считал, что след Эрика ещё не остыл, и он где-то в Великобритании. Но рядом с Нуром возле чёрной машины находился отнюдь не Рихтер.

Рядом с ним стоял Вик. И он не держал Нура на мушке, не пытался его арестовать, как следовало бы приличному специальному агенту Интерпола. Наоборот, судя по жестам и выражениям лиц, они мило беседовали, а на последнем снимке Нур даже почтительно склонился перед Виком.

— Это точно он?.. — Хрипло спросил Киллиан, как будто не признал напарника в излюбленных потёртых джинсах и плотной водолазке.

— Я не ошибаюсь в лицах людей, — тихо, но твёрдо парировала Пейдж.

— Какого чёрта тогда...? — Фишер вцепился в подлокотники кресла, забывая сделать выдох.

— Где это было? — Уточнил Стефан.

— Частный аэропорт Биггин Хилл. Нур отвёз его к самолёту, и Вик покинул страну, — доложила Пейдж.

— Куда он улетел?

— Предположительно в Канаду.

Голова Киллиана закружилась, а земля испарилась из-под ног так резко, что на секунду ему представилось, будто он завис над обрывом как персонаж детского мультфильма.

— Девушки, оставьте нас с господином Фишером наедине, — ледяным тоном потребовал Стефан. Пейдж вышла первой, Эйлса чуть задержалась, и Киллиан успел поймать её взгляд, полный сочувствия, но она так ничего и не сказала.

Дверь кабинета хлопнула, и воцарилась тишина. Стефан нерешительно прошёлся в угол кабинета, задёрнул зачем-то жалюзи, затем налил холодной воды из кулера и протянул Киллиану. Тот сделал пару больших глотков и поставил стаканчик на стол.

— Я ничего не знал, — проговорил Фишер.

Ему до жгучей боли где-то за рёбрами было обидно. Он считал Делити другом. Он верил ему даже больше, чем себе — ведь агент столько раз слышал от других, что его бредовые идеи до добра не доведут, и как ему повезло, что рядом есть надёжный как сама земля Вик.

Киллиан был предан ему, но оказался преданным им.

— Я тебе верю, — тихо ответил Стефан. — Он провёл всех нас.

Киллиан сидел неподвижно, обхватив голову не руками даже, локтями, упёршимися в колени; тонкие бледные пальцы сплелись где-то над макушкой в невообразимый узел.

— Поверить не могу, что Вик… Что он…

— Предатель, — тихо, но твёрдо сказал Шнайдер, заметив, как передёрнуло Фишера от этого слова. — Надо называть вещи своими именами.

— Стефан, клянусь, я ничего не подозревал, — поднял голову Киллиан. — Он никогда не делился со мной, он…

Ему не хватило воздуха, он перевёл дух, взял себя в руки, собрался и мгновенно преобразился из убитого горем человека в собранного агента, каким и привык его видеть Шнайдер.

— Хочешь, я на детекторе отвечу на все вопросы? — Ровным, спокойным голосом предложил Киллиан.

— Я же сказал, я тебе верю. — И помолчав, Стефан добавил: — И сочувствую.

— К чёрту сочувствие. Мы должны его выследить. Пообещай мне, Стефан, что как только появится наводка, где конкретно сейчас Вик, ты немедленно отправишь меня.

— Уверен, что готов? Может, тебе нужно время…

Киллиан поднялся во весь рост и холодным взглядом просверлил Стефана:

— Я — и никто другой.

5

Когда Вик вошёл в тёмный зал, посвящённый паукам в инсектарии Монреаля, там уже находился посетитель. Он расслабленно стоял у террариума и наблюдал за разнообразными восьмилапыми созданиями, лениво копошащимися в тщательно воссозданной лучшими мировыми специалистами микросреде. Вику показалось, что он не заметил его появления, но в этот момент ему тихо сообщили:

— Ты опоздал.

Делити не стал спешить с ответом. Оправдываться не в его правилах, а пререкаться с Рихтером ему не пришло бы в голову даже в самом отчаянном сне. Поэтому они оба молча продолжили рассматривать пауков. Эрик — всё с тем же своим загадочным интересом и, пожалуй, капелькой восхищения; Вик смотрел на тварей за стеклом скорее с отвращением и определённой боязнью.

— Никогда не понимал, как можно их любить... Слишком много глаз и лап, почти все виды ядовиты… И паутина эта гадкая…

— А некоторые акул разводят, как наш партнёр из Азии. Неужели его питомцы милее? — Голос Эрика стал заметно острее, и Вик заподозрил ловушку.

— Не милее, зато честнее. Акулы и выглядят опасно, и уничтожают сразу. Рвут на части, умираешь от очевидных увечий, потери крови, воды в лёгких… А пауки? Мелкие, незаметные, противные и не понятно, ядовитый он или нет. Смотрит на тебя, словно гипнотизирует, ползёт, подкрадывается, и ты даже не знаешь, успел впрыснуть яд или в этот раз пронесло… Как будто не яд в итоге убивает жертву, а неизвестность.

Вик так разошёлся, что не заметил, с каким жадным интересом Эрик следил за его рассуждениями, даже не пытаясь скрыть лукавую улыбку.

— Всё правильно, — согласился Рихтер, когда Делити замолчал, и Вик вдруг всей кожей осознал, что сам же и ответил на свой вопрос. По телу пробежали мурашки от одной мысли, сколько сейчас вокруг него пауков, и какую опасность каждый из них таит в себе.

— Итак, ты решил покинуть Интерпол сейчас, — уже без улыбки сказал Эрик. — Хотя я настаивал, чтобы ты задержался. Что заставило поторопиться?

— На этой неделе выйдет газета со статьёй о тебе.

Вик заметил, как заблестели глаза Эрика, а челюсти сжались. Вот только сейчас он привлёк его внимание по-настоящему.

— Кто автор?

— Не знаю. Но газета принадлежит господину Урлину. Возможно, он заказчик...

Рихтер отвернулся от бывшего агента, сложил руки за спиной и снова принялся разглядывать пауков.

— Да что они могут вообще обо мне знать? Откуда у них материалы?

— Понятия не имею. Но задерживаться в Интерполе я больше не мог, это было бы слишком рискованно.

Вик не выдержал вида неприятных ему восьмилапых созданий и отвернулся от террариума, скрестив руки на груди.

Союз привлёк внимание не только Интерпола, но и журналистов. Кем бы ни был автор расследования, он раскопал правду и теперь собирался раскрыть не только преступную организацию, частью которой не так давно стал Делити, но и неудачи специального отдела, который был создан при Интерполе как раз для того, чтобы пресечь деятельность Союза. В перспективе всех ожидал международный скандал и, мягко говоря, трудности у приятелей, бывших и нынешних.

— Придётся устранить помехи… — Сказал Рихтер. — Есть идеи, как подобраться к Урлину?

Вик покачал головой.

— У его дочери Донны совсем скоро день рождения, на который приглашены гости со всего мира. Но вряд ли получится заявиться туда просто так.

Эрик хищно улыбнулся:

— Зря ты так думаешь. Я знаю, кто этим займётся.

— И кто же?

— Не здесь. Мало ли, кто следит за нами сейчас… Теперь придётся быть втрое осторожнее.

К счастью, Эрик не мог в темноте зала заметить, как бывший агент закатил глаза. Глупые предосторожности. По долгу службы он слишком хорошо знал: если за ними следят, то сокрытие имён не убережёт их. Вика не столько забавляла наивная мнительность, сколько раздражала. Ему всегда казалось, что Эрик Рихтер умён, а значит, выше нелепых опасений.

Но и собственную глупость Делити осознал уже через мгновение, когда услышал громкий топот и хорошо знакомый голос:

— Ни с места!

Вику изначально было не по себе в инсектарии, а с появлением бывших коллег стало в разы хуже.

6

Трудности на задании для Киллиана начались ещё в штаб-квартире. Шнайдер не был уверен, что неравнодушный агент подходит для этой миссии, и тот едва смог убедить босса, что ему не нужен психолог и он не совершит ничего необдуманного при виде Вика. Фишер надеялся, что побег Делити несколько дней назад — странное недоразумение, путаница, которую только он сможет разрешить, ведь они были друзьями. По крайней мере, так считал сам Киллиан. И Стефан в итоге сдался, но одного агента он не отпустил: