Страница 48 из 61
Отсюда я вижу мягкое свечение прямо перед нами и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.
— Что происходит? — Спрашиваю я, но в типичной для Марко манере он только хмыкает, хватает меня за руку и тянет к ней.
Когда мы подходим ближе, я понимаю, что он установил фонари на небольшой площадке, похожей на пирс, с видом на реку, где также есть расстеленное одеяло и корзина для пикника, ожидающие нас, как и в ту ночь много лет назад.
— Марко, — шепчу я срывающимся голосом.
— Тебе нравится? — спрашивает он с намеком на уязвимость в голосе.
— Мне нравится, — говорю я, прежде чем сделать глубокий вдох и выдох. — Я... я... — я замолкаю, когда его губы встречаются с моими в страстном поцелуе.
— Я знаю. Мне не нужно слышать слова, чтобы знать, но мне нужно, чтобы ты была готова их произнести. Я никуда не спешу, маленький воин. Я бы ждал тебя всю жизнь.
Мое сердце переполняется, когда я слышу искренность в его тоне и вижу правду в его глазах.
Я не уверена, как я могла так долго верить, что время, которое мы провели вместе, было ложью, потому что Марко всегда смотрел на меня таким образом. Он всегда смотрел на меня с любовью в глазах и открытостью, которой у него нет с другими.
Я киваю, и он подводит меня к одеялу. Он ждет, пока я сяду, прежде чем опуститься рядом со мной и достать из корзинки мою любимую газировку.
— Итак, что мы здесь делаем? — Спрашиваю я, и он хихикает, прежде чем указать на небо. Я смотрю вверх и вижу небо, усыпанное звездами.
— Ты вспомнил, — шепчу я. Мне всегда нравилось уезжать со своей семьей. Не потому, что мне особенно нравилось проводить время с отцом, а потому, что мне нравилось уезжать из города и посещать места, где я могла видеть звездное небо.
— Я помню каждый момент, который мы когда-либо разделяли, — признается Марко, и бабочки порхают у меня в животе, когда он расположил нас так, что он оказался позади меня, моя спина прижалась к его груди. Он наклоняется и целует меня в щеку, прежде чем прошептать. — Расскажи мне еще о том, каково это — жить с твоей тетей.
— Мне потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к жаре, — бормочу я, и он хихикает. — И хотя в городе было оживленно, здесь и близко не было такого хаоса, как дома.
Дом.
Думаю, это первый раз за многие годы, когда я подумала о том, что Нью-Йорк снова станет моим домом.
— У тебя были друзья? С кем ты встречалась, кроме своей тети?
Я поворачиваюсь и грустно улыбаюсь ему. — Не совсем. Мне так долго было слишком больно, чтобы хотеть заводить новые связи. Потом я просто стала человеком, которого принято держать при себе. Думаю, я вроде как превратилась в тебя, — говорю я со смехом, но он не отвечает мне тем же.
— Мне жаль, Слоан. Черт возьми, я так сожалею обо всем. Мне жаль, что я заставил тебя пройти через это, мне жаль, что меня не было рядом с тобой, и мне жаль, что ты не чувствовала, что можешь опереться на меня, когда тебе это было нужно. Я ненавижу, что ты прошла через все это, и если бы был какой-то способ стереть прошлое и сделать все по-другому, я бы сделал это не задумываясь.
Я знаю, что он говорит не только о том, что произошло между мной и ним. Он говорит о том, что мы потеряли.
Я потратила годы, чтобы смириться с тем, что произошло, и хотя я знаю, что я не полностью исцелена и никогда не исцелюсь, я также знаю, что никогда не хочу снова сталкиваться с этой болью. Но захочет ли он по-прежнему хотеть меня, когда узнает об этом?
— Что случилось? — спрашивает он.
Я сглатываю желчь, подступающую к горлу, прежде чем отойти, поэтому сажусь перед ним. Он выпрямляется, явно в состоянии повышенной готовности.
— После всего, что случилось, — шепчу я и замолкаю, пытаясь подобрать нужные слова. Он хватает меня за руку, и это придает мне сил продолжать. — После всего, что случилось, я не могу рисковать, снова испытывая эту боль. Я знаю, что некоторые люди пытаются снова и снова, но я просто не из таких людей, Марко.
Его большой палец проводит по моей руке, пока он поддерживает зрительный контакт со мной. — О чем ты говоришь, детка?
— Я говорю, что не думаю, что хочу детей.
With love, Mafia World
Глава 39
Марко
Настоящее
— Я говорю, что не думаю, что хочу детей, — шепчет она с выражением разбитого сердца на лице, которое я больше всего на свете хочу стереть.
Она действительно думает, что это нарушит условия сделки для меня?
Неужели она действительно не понимает, как я чертовски влюблен в нее?
— Послушай меня, Слоан, и слушай внимательно. Я люблю тебя. Я люблю тебя больше, чем когда-либо любил кого-либо или что-либо в своей жизни. Ты — весь мой чертов мир. Моя вселенная. Ты можешь не хотеть детей или десятерых, мне все равно, пока у меня есть ты. Я хочу семью с тобой, но если в этой семье будем только я и ты? Что ж, тогда я буду самым счастливым ублюдком на Земле, если смогу называть тебя своей. Ты ничего не можешь сказать или сделать, чтобы заставить меня чувствовать себя по-другому. Ты — часть меня, ты проникла в мою душу десять лет назад и никогда не покидала ее, и я никогда этого не хочу.
Ее глаза наполняются слезами, а рот открывается и закрывается, как будто она просто не может подобрать слов. Я киваю, молча говоря ей, что понимаю.
Что я понимаю ее.
Я жестом приглашаю ее подойти ближе, и она возвращается в прежнее положение.
Именно там, где ей и место.
В моих объятиях.
— Что случилось после того, как я ушла? У тебя были еще какие-нибудь проблемы с моим отцом? — Ее мягкий голос прорывается сквозь тишину, и я крепче прижимаю ее к себе, когда воспоминания о той ночи проносятся в моей голове.
— Если не считать той ночи, когда все рухнуло, я видел его всего пару раз, и мы никогда не разговаривали. Никогда не признавали друг друга.
Она кивает, прижимаясь ко мне, и я почти слышу, как работают ее мысли, пока она думает, о чем спросить меня дальше.
— Ты знаешь, кто... э-э...… кто была та девушка? С которой это сделал мой отец?
Мое горло сжимается, когда я сглатываю, когда я вспоминаю дни, последовавшие за... инцидентом.
— Да, — говорю я глубоким хриплым голосом. — Я планировал выяснить, кто она такая, и разыскать ее семью, сказать им, как мне чертовски жаль, что она умерла, помочь им переехать туда, куда они захотят, и делать все, что они захотят. Я просто хотел, нет.… Мне нужно было чувствовать, что я делаю что-то, чтобы помочь им.
— Что случилось? — шепчет она, и, должно быть, что-то в моем тоне вызывает у нее желание посмотреть мне в лицо, потому что она поворачивается. Но я крепче прижимаю ее к себе, не в состоянии смотреть ей в глаза, когда говорю об этом.
— Ее звали Ария. Ей было всего шестнадцать, и она жила в приюте для сирот. Она была там с семи лет, с тех пор, как ее отец изнасиловал ее маму и убил ее. Она видела все это. Чем больше я вглядывался в нее, тем больнее мне становилось от ее истории. Она подавала документы в колледж и возвращалась домой из библиотеки, когда твой отец или кто-то из его людей, должно быть, заметили ее и подобрали. Она строила для себя лучшую жизнь, — бормочу я, чувствуя себя больным из-за того, что Слоан все это знает, но она заслуживает знать.
Я поклялся больше не лгать.
— Сейчас ей было бы двадцать шесть, — шепчет она так тихо, что я едва не расслышал это, и я целую ее в висок.
Поскольку у нее не было никакой семьи, кроме ее отца, который сидит в тюрьме, мой план пошел насмарку. Поэтому вместо этого я учредил стипендию на ее имя в каждом колледже, в который она подавала документы, а также ежегодно выделял средства для детского дома, в котором она была. Кроме этого, я мало что еще мог сделать.