Страница 30 из 61
Я впиваюсь в омлет и не могу сдержать стона, пробуя его на вкус.
— Хорошо? — спрашивает он, и я киваю.
— Ты сегодня работаешь?
Я поднимаю бровь. — Мы действительно собираемся притворяться, что ты еще не знаешь моего расписания?
Он вздыхает. — Ладно. Итак, я знал, что у тебя выходной на эти выходные. Вот почему я знал, что ты будешь дома прошлой ночью, и вот почему я пришел сюда, как только погода начала портиться. На самом деле я хотел спросить, у тебя есть планы на сегодня?
Я медленно пережевываю набитый рот, давая себе время ответить. Я действительно хочу провести день со своим бывшим? Это действительно хорошая идея? Неужели он думает, что все может внезапно вернуться на круги своя? Чего он ожидает от нас?
— Я вижу, как ты думаешь, Слоан. И мы будем действовать в твоем темпе, независимо от того, быстро или медленно ты захочешь двигаться, мы сможем. Я просто очень хочу узнать тебя снова.
Я выдохнула, прежде чем медленно кивнуть. — О чем ты думал?
— Я хочу сводить тебя кое-куда. Оденься поудобнее и потеплее, — говорит он с ухмылкой, и я вздыхаю.
Во что, черт возьми, я вляпалась?
Это было совсем не то, чего я ожидала.
Я ожидала, что он отвезет меня к себе домой, или отвезет куда-нибудь пообедать, или еще что-нибудь.
Я не ожидала, что он приведет меня в то место, куда я водила его много лет назад. Место, куда я обычно приходила со своей мамой. Место, где у нас был наш первый поцелуй. Место, где он пригласил меня на наше первое свидание.
Или технически мы пришли сюда на наше первое свидание? Я не знаю.
Мы сидим бок о бок, глядя на город. По пути сюда мы встретили несколько человек, гуляющих пешком, поскольку сегодня воскресенье, но, к счастью, скамейка была свободна.
— Когда ты в последний раз поднималась сюда? — Спрашивает Марко после долгого молчания.
— В то утро, когда я уехала из города. Я пришла сюда, чтобы попрощаться. Я знаю, что это, вероятно, не имеет никакого смысла, но... — Я замолкаю, и рука Марко опускается на мое бедро, сжимая его.
— Для меня это имеет смысл, — бормочет он, не отрывая глаз от вида.
— Что произошло после той ночи?
Мне не нужно спрашивать, о какой ночи он говорит, я точно знаю, что он имеет в виду.
— Моя тетя забрала меня домой, как только меня выписали из больницы. Я просто оцепенела. Я не плакала, не кричала и не сходила с ума. Я не была зла или расстроена. Я просто больше ничего не чувствовала. Наверное, это странно, так сильно переживать потерю человека, о существовании которого я даже не подозревала, но я впала в глубокую депрессию. У моей тети дома был огромный сад. У нее была мемориальная скамейка с мемориальной доской, чтобы я могла посидеть там и высказать свои чувства. Ее подруга, которая была психотерапевтом, подумала, что это могло бы мне помочь. Это действительно помогло, и подруга моей тети порекомендовала мне конкретного психотерапевта. В конце концов я справилась с худшей частью горя, и когда мне это удалось, я не могла перестать думать о медсестре, которая была там со мной в ту ночь. Она изменила мою жизнь.
— Поэтому ты стала медсестрой? — Спрашивает Марко.
— Ага, — киваю я. — Я хотела помогать людям так, как она помогла мне.
— Что заставило тебя наконец вернуться домой?
Этого вопроса мне следовало ожидать с того момента, как мы столкнулись в больнице. При мысли о причине, по которой я нахожусь дома, у меня на глаза наворачиваются слезы.
— Моя тетя умерла в прошлом году, — шепчу я и вытираю глаза. — У нее был рак, и все произошло очень быстро. Я оставалась еще некоторое время после ее смерти, пока Финн, наконец, не убедил меня вернуться.
— Прости, детка, — бормочет Марко, обнимая меня за плечи и притягивая к себе. — Ты такая чертовски сильная. — Он целует мои волосы и делает глубокий вдох.
— Что случилось с домом твоей тети?
— Она все оставила мне.
— Как думаешь, сможешь ли ты однажды сводить меня туда? На мемориальную скамью? — спрашивает он шепотом, и при этом его голос немного срывается.
— Да, я могу это сделать, — бормочу я и беру его руку в свою.
— Спасибо тебе, маленький воин.
With love, Mafia World
Глава 23
Марко
Настоящее
Последние несколько дней у меня в голове был полный сумбур, с тех пор как Слоан призналась во всем, что произошло после ее ухода.
Мы мало разговаривали, мы оба были заняты работой, но мы переписывались то тут, то там, пока могли. Я приложил все усилия, чтобы выяснить, были ли связанные атаки совершены из-за нас или из-за Слоан. Пока я ничего не нашел.
Совсем. Ничего.
И это сводит меня с ума.
Я также не могу перестать думать обо всем, что она мне рассказала. Я чувствую ту же потерю, что и она. Даже несмотря на то, что я не прошел через это тогда с ней, я все еще чувствую ту недостающую частичку нас, которую у меня отняли. Хотел бы я быть рядом с ней. Жаль, что я не мог взять ее за руку, вытереть ее слезы и быть там, с ней.
Был бы ли бы тот же результат, если бы я поступил по-другому? Мог ли стресс от потери меня и переезда из дома повлиять на то, что произошло? Я знаю, она сказала, что ей сказали, что они не могли определить причину, по которой это произошло, но я все еще чувствую себя ужасно, когда думаю о том, что я мог сделать, чтобы предотвратить это.
Когда она рассказала мне, я заплакал. Я не плакал с тех пор, как был ребенком. Черт, я даже не плакал после того, как все рухнуло десять лет назад.
Это чертовски больно, но каким-то извращенным образом я чувствую, что не заслуживаю испытывать эту боль. Я не заслуживаю того, чтобы мне причиняли боль из-за чего-то, чего со мной физически не происходило, из-за чего меня там, блядь, не было.
Я прислушиваюсь к болтовне, происходящей вокруг меня, но на самом деле ничего не улавливаю. Только когда Лука щелкает пальцами передо мной, я возвращаюсь к настоящему.
Мы здесь на очередном семейном собрании, пытаемся выяснить, что, черт возьми, происходит с нашими поставками в последнее время, и пытаемся выяснить, кто на нас нацелился.
— Марко, — рявкает Лука, и я перевожу взгляд на него.
— Ты вообще слушаешь?
Я трясу головой, пытаясь прояснить свои мысли. — Прости, что ты сказал?
Он раздраженно вздыхает и смотрит на моего отца, который затем говорит. — Нам нужно, чтобы вы выяснили, что означали записки, полученные Слоан. Я знаю, ты хотел дать ей побыть одной, чтобы она в конце концов рассказала тебе, что они имели в виду, но мы не можем все время откладывать, сынок. Это может означать, что ее безопасность поставлена под угрозу, так же как и наша собственная.
Знают ли они? Они относятся к собственной смерти слишком легкомысленно.
Я едва могу сдержать стон, который вот-вот вырвется, когда слушаю, что он говорит. Я ни за что на свете не смогу им не рассказать. Слоан разрешила мне поделиться тем, что произошло, просто сейчас я чувствую себя чертовски расстроенным и не уверен, что смогу рассказать им, не сломавшись.
Оставшись без другого выбора, я делаю глубокий вдох. — Я знаю, о чем были записки, — бормочу я. Я ерзаю на своем стуле, прежде чем сцепить руки вместе, чтобы удержаться от того, чтобы не ерзать или не швырнуть чем-нибудь в стену.
— В то время она этого не знала, но, когда Слоан уехала из города десять лет назад, она была беременна.
Я на мгновение замолкаю, пока они все смотрят на меня, прислушиваясь к моим словам.
— Примерно через неделю после ее пребывания у тети у нее началось сильное кровотечение, поэтому тетя отвезла ее в больницу. — Мой голос срывается, и я провожу руками вверх-вниз по лицу.