Обмани меня

Я нахожу ближайший женский туалет и стучу в дверь, прежде чем приоткрыть ее.

Слоан стоит у раковины, вцепившись в керамическую поверхность руками и пытаясь контролировать дыхание. Я вхожу в комнату, но она не поднимает головы, чтобы посмотреть, кто присоединился к ней. Ей это и не нужно, она точно знает, кто только что вошел в комнату.

— Слоан, — говорю я, мой голос звучит хрипло даже для моих собственных ушей. Прошли годы с тех пор, как я произносил ее имя вслух. Ее глаза закрываются, когда она опускает голову, как будто пытается взять себя в руки, прежде чем, наконец, выпрямиться и повернуться, чтобы посмотреть на меня.

Я засовываю руки в карманы, чтобы не потянуться к ней. Мне требуется вся моя сила, чтобы просто не сказать к черту все и не притянуть ее в свои объятия.

— Что ты здесь делаешь? — шепчет она, как будто не уверена, что ее голос не дрогнет, если она заговорит на полную громкость.

— Ты действительно думаешь, что я просто позволил бы тебе сбежать, не поговорив со мной? — Спрашиваю я, приподняв бровь. — Ты хорошо выглядишь… как ты?

— Я в порядке. Тебе лучше вернуться к своей жене, — говорит она и машет в сторону двери.

Жена?

О чем, черт возьми, она говорит?

Зачем ей... о черт.

У меня вырывается смешок. — Ты имеешь в виду вернуться к моей невестке?

У нее перехватывает дыхание, прежде чем она бормочет что-то, чего я не могу разобрать.

— Лука женился?

— Да. Но он женат на женщине по имени Иззи. Это, — я машу в сторону двери, — была жена Энцо. Я сидел с ней, пока Энцо принимал душ.

— Энцо женился? Разве он не подросток? — сбитая с толку, спрашивает она.

Я чувствую, как мои губы растягиваются в редкой улыбке. — Ему двадцать два, хотя большую часть времени он ведет себя как подросток.

Она улыбается мне в ответ, и... черт.

Напряжение в моей груди, которое было постоянным последние десять лет, немного ослабевает при виде этого зрелища.

Господи, я чертовски по ней скучал.

— Я скучал по твоей улыбке.

Она заметно вздрагивает от моих слов, но я не пытаюсь взять их обратно. С меня хватит лжи.

— Мы можем поговорить как-нибудь, когда ты не работаешь? Мне нужно кое-что объяснить, — тихо бормочу я, не желая ее пугать. Если есть что-то, что я знаю об этой девушке — нет, об этой женщине, стоящей передо мной, так это то, что она чертовски хороша в побеге. Я ждал десять лет, чтобы снова увидеть ее, и я не хочу все испортить теперь, когда она наконец здесь.

— Я… Я не уверена, что в этом есть необходимость. Прошло десять лет, Марко. Нам не нужно ворошить прошлое, мы оба двигаемся дальше. Я не вижу в этом смысла.

Оба двинулись дальше? Я чертовски уверен, что нет, и дрожь в ее голосе говорит мне, что она тоже. Она никогда не умела лгать мне, по правде говоря. Я собираюсь заявить ей об этом, когда ее телефон звонит с текстовым сообщением, и она достает его из кармана.

Прежде чем она успевает остановить меня, я хватаю телефон и ввожу свой номер. Она изменила свой, когда уехала из города много лет назад — я знаю это только потому, что однажды ночью, выпив лишнего, сдался и попытался дозвониться ей, — и мой с тех пор тоже изменился. Это движение напоминает мне о том, как она выхватила у меня телефон, чтобы дать свой номер в ночь нашей встречи. Я подавляю улыбку, возвращая ей телефон.

— Позови меня, когда будешь готова, маленький воин. Я буду ждать.

Я не задерживаюсь, чтобы посмотреть на ее реакцию.

Я стараюсь сосредоточиться на работе, мне это действительно удается.

Папа назначил мне встречу с другими капо на этой неделе, так как за последний месяц у нас случайно исчезла пара партий оружия. В последний раз, когда это дерьмо случилось, оно переросло в тотальную войну, в ходе которой мы потеряли людей, в нашей организации завелась крыса, а Лука женился на Иззи, чтобы заручиться союзом… все закончилось полным дерьмом.

И все же, как бы я ни старался сосредоточиться на работе, мои мысли постоянно возвращаются к Слоан. Я думал о ней каждый день последние десять лет, но на прошлой неделе все как будто заработало на полную мощность, и я ни за что на свете не смогу выбросить ее из головы.

Где она живет? Есть ли у нее друзья? Куда она уехала и почему вернулась? Она счастлива? Встречается ли она с кем-нибудь? На ней не было кольца, когда я увидел ее в больнице, но это не значит, что у нее нет парня или она не встречается. Или, может быть, она замужем и просто не может носить кольцо на работе. Так много возможностей и вопросов без ответов заглушают все остальные мысли, и я не могу сосредоточиться ни на чем другом. Теперь, когда она вернулась в мой город, вернулась на мою орбиту, могу ли я действительно просто сидеть сложа руки, пока она занимается тем, чем, черт возьми, занимается, зная, что она так близко? Могу ли я действительно справиться с незнанием?

Я доживаю до пятницы, целых пять дней, прежде чем поддаюсь искушению.

Единственная проблема в том, что я понятия не имею, с чего начать — именно поэтому я собираюсь совершить то, что, возможно, станет худшей ошибкой в моей жизни. Эта ошибка заключается в том, что я собираюсь обратиться за помощью к своей невестке.

Обычно я предоставляю право Энцо появляться в квартире моего старшего брата без предупреждения, но, думаю, сегодня я займу это место. Я решил прийти днем, зная, что Лука занят с папой и что Иззи будет здесь одна. Достаточно того, что я обращаюсь к ней за помощью, мне не нужно, чтобы Лука был здесь и усугублял ситуацию.

Лифт звякает, открываясь в их квартиру, и я замечаю Иззи, сидящую за обеденным столом и лихорадочно печатающую на своем ноутбуке. Она вскидывает голову, как только я переступаю порог, и ее глаза расширяются, когда она видит, что это я.

— Марко? Что случилось? Где Лука?

Конечно, она бы подумала, что что-то не так. Прошел почти год с тех пор, как она присоединилась к нашей семье, а я ни разу просто так не появился в ее квартире. Наверное, мне следовало написать ей, чтобы предупредить.

— С ним все в порядке. Все хорошо, — заверяю я ее, садясь напротив.

— Я здесь, потому что мне нужна твоя помощь, — ворчу я.

Я наблюдаю, как выражение ее лица меняется от беспокойства к замешательству, к шоку, пока, наконец, не сменяется самодовольным удовлетворением. По сути, Иззи с момента нашей встречи знала, что я скрывал дерьмо от семьи, и что это была женщина, но я никогда не предлагал ничего больше. До сих пор. Она отодвигает свой ноутбук в сторону, чтобы лучше видеть меня, и откидывается на спинку стула.

— Конечно, чем я могу помочь? — радостно спрашивает она. Я почти готов просто встать и уйти, но не могу. Иззи хорошо понимает, как сильно я это ненавижу, но она знает, что меня бы здесь не было, если бы это не было моим последним вариантом. И не то чтобы я мог пойти к Алеку — лучшему другу Луки, коллеге Иззи и начинающему технологу-миллиардеру, — потому что он был бы чертовски невыносим.

— А… мой друг недавно переехал обратно в город. Мне нужно, чтобы ты выяснила все, что сможешь, о том, где она была, на что похожа ее жизнь теперь, когда она вернулась, где она живет, чем занимается в свободное время, и встречается ли она... с кем-нибудь. — Последние слова срываются с моих губ, когда желчь подступает к горлу при мысли о Слоан с другим мужчиной. — Но не копайся во всем, чем она занималась, пока ее не было, я только хочу знать, где она была, — добавляю я, зная, что если узнаю о других мужчинах, с которыми она была, то в конечном итоге приду в ярость и к убийствам.