Спасенная Пришельцем

И бросился к ней.

Глаза Кэлли расширились, из-за чего на одну секунду я подумал, что зашел слишком далеко.

Но затем она повернулась с паническим хмыканьем.

И я. Больше не мог. Сдерживаться.

Я стал преследовать ее.

Я не позволял себе приблизиться так, чтобы поймать ее… тем не менее подбирался настолько, чтобы заставить ее разум перестать контролировать тело.

Пока она бежала, в ее аромате появился запах пота, который тоже был довольно приятным.

Промелькнуло небольшое дуновение тревоги, но не страха… я в любом случае продолжал следить за состоянием Кэлли.

Хотя был удивлен, что все еще мог о чем-то думать.

Она, лавируя между боксерскими грушами, побежала к рингу, где легко проскользнула под веревкой… и оказалась на другой стороне в тот момент, когда я запрыгнул на площадку.

Кэлли могла бы выбежать из комнаты.

Могла бы в любой момент приказать мне остановиться.

«Но она не делала этого».

Поэтому мы продолжили играть в эту игру, но вскоре я стал хотеть лишь одного — чтобы она подчинилась.

Как же было приятно бежать.

Как же было приятно охотиться.

Мое тело думало, что, когда я наконец поймаю Кэлли, оно получит самую сладкую награду.

Но разум понимал, что мое тело просто грезило.

Неожиданно Кэлли упала.

— Кэлли! Ты в порядке?

Растянувшись на мате, она фыркнула.

— Нет! Я умерла, Зи.

Ее конечности слабо дергались.

Кэлли подняла взгляд, в котором отражалось игривость.

Если бы я уже не любил ее, то этот взгляд завладел бы моим сердцем в одно мгновение.

— Все так плохо? — спросил я, садясь на корточки рядом с ней.

Она застонала и прижалась липкой щекой к мату.

— Очень плохо.

— Я мог бы отнести тебя в нашу комнату.

Она благодарно вздохнула.

— Было бы замечательно.

— Но я этого не сделаю.

Кэлли заныла:

— Это было подло, Зи.

Мне нравилось, что она называла меня Зи.

Я любил, когда она называла меня Зи.

Но в этот момент я любил то, что она просто дурачилась со мной… и я любил это больше всего.

* * *

КЭЛЛИ

Я поднялась с пола и, спотыкаясь, направилась в ванную, чтобы быстро принять душ, Задеон же поплелся в нашу комнату следом за мной. Теперь мы оба были расслаблены, так как избавили его организм от лишней энергии.

«Благодаря дурачеству».

И я с удивлением обнаружила… что тоже чувствовала себя лучше. Живее.

Вымывшись, я села на закрытое сиденье унитаза.

И стала готовиться к своему незначительному ритуалу.

Я потянула полотенце вверх…

Чтобы выцарапать все дерьмо из моей кожи.

Я не врежу себе. У меня нет проблем с этим. Дело в том, что эти укусы заживали целую вечность.

А еще в том, что некоторые, похоже, не заживали вообще.

Они постоянно чесались, как сумасшедшие.

Расстроившись, я сосредоточилась на своих бедрах, осторожно обходя сами раны и касаясь только воспаленных участков вокруг них.

Я еле сдерживала стоны облегчения. Я не помнила то время, когда болела ветрянкой, но если это было так же плохо, то просто чудо, что моя мама не заставляла меня носить рукавицы, потому что когда дело касалось зуда, то я совершенно теряла самоконтроль.

Я всегда очень осторожно чесала вокруг ран, чтобы не задевать их… за исключением этого раза?

Моя рука соскользнула.

И ногти зацепили струп. Всего лишь край… но этого было достаточно, чтобы рана открылась и из нее начала сочиться кровь.

— Черт, — пробормотала я и потянулась за туалетной бумагой, чтобы промокнуть кровь.

Я слышала, что пришельцы не совсем понимали значение уединения в ванной комнате. Но у меня никогда не было проблем с этим.

Вот только сейчас Задеон распахнул дверь в ванную, из-за чего вырванный замок пролетел через всю комнату.

Я закричала… он взревел и ворвался внутрь.

— Да что с тобой такое? — завопила я, пытаясь отдернуть вниз полотенце.

Чтобы он не увидел их.

Но было уже слишком поздно. Задеон застыл на месте.

И… он выглядел разбитым.

— Я мог бы помочь тебе.

«Никто не может мне помочь».

Мысль была настолько тихой в охвативших меня эмоциях, что я поразилась, как вообще ее заметила.

Я знала, что это не правда… знала.

«Почему я вообще его слушала?»

Взяв себя в руки, я стала тянуть полотенце вниз так, чтобы грудь оставалась прикрытой. Полотенце было не очень широким.

— Я понимаю, что это выглядит плохо…

— Выглядит плохо? Плохо?

Я не сумела определить, были ли у Задеона неполадки с переводчиком или он был не согласен с моим выбором слова. Медленно, я продолжила излагать свою точку зрения:

— Да, все выглядит плохо, но это не то, о чем ты подумал.

Царапины стали проявляться. Все царапины. Я не знала, почему подобное происходило, но верхняя часть моих бедер и низ живота постоянно зудели, как будто у меня были одновременно блохи, парша и чесотка.

Не то чтобы я действительно когда-то страдала этими заболеваниями.

Но слышала о них.

К завтрашнему дню практически все царапины поблекнут до тех пор, пока я не повторю всю процедуру, но сейчас… да, согласна, это выглядело очень плохо.

И да, мне стоило показаться группе наблюдения. Чтобы все эти хобсы столпились вокруг меня, надо мной… поднимали мое тонкое, словно бумага, платье, осматривали меня, прикасались ко мне…

Я услышала визг тормозов в своей голове, который сигнализировал о прекращении мыслительного процесса.

«Большое, выделенное: Нет, нахрен».

А Задеон, казалось, потерялся в своих собственных думах… потому что он выглядел так, будто не слышал ни одного произнесенного мной слова.

Он безучастно смотрел на меня.

— Царапины выглядят весьма свежими.

— Они… такие.

Задеон стал медленно переводить внимательный взгляд с одной ноги на другую, без сомнения, отмечая каждый выпуклый рубец.

Что нужно сделать, чтобы он поверил мне? «Я всего лишь почесалась».

— Ты калечишь себя.

Я отшатнулась, будто он ударил меня.

— Нет! Я не делала этого! Все совсем не так.

Его взгляд был холодный. Затравленный.

— Ты причиняешь себе боль.

Я ощущала, как в моей груди начал нарастать стыд, который желал вырваться наружу, чтобы заставить меня свернуться в клубок и умереть. Я не калечила себя.

«Или калечила?»

«Нет! Это укусы инопланетных змей, ради всего святого! Дело не в моей голове… во всем виноват ЗУД!»

— Я учуял запах крови. А когда пришел, то обнаружил, что ты калечишь себя… — Задеон выглядел так, будто не знал, что с этим делать.

— Я не калечила себя… — начала я.

Неожиданно Задеон занял все поле моего зрения, оттесняя меня назад. Он яростно махал когтем в воздухе, указывая на рубцы, покрывающие мои ноги.

Я съежилась. С таким же успехом он мог ударить меня ножом.

Внезапно меня пронзил шок от осознания, что я воспринимала как должное хорошее отношение Задеона. Его нежные действия, слова, осторожное обращение, начиная с моей личности, заканчивая моими эмоциями и чувствами… поэтому тот факт, что он действительно сейчас сердился на меня — как он был разочарован во мне — причинял боль.