Спасенная Пришельцем

— А какие еще признаки должны быть? — спросил я…

И с шоком осознал, что испытывал — Панику.

Я до этого не паниковал. Никогда не паниковал.

Но столкнувшись с вероятностью, что с Кэлли было что-то не так…

— Я не профессионал, — безропотно начала Энджи, но, увидев мой отчаянный взгляд, продолжила более уверенно: — Она может говорить, что не испытывает голода, все время устает и никуда не хочет выходить…

Энджи посмотрела на Кэлли. И хотя моя пара не спала, она вела себя так, будто вообще не слышала нас.

Кэлли все сильнее уходила внутрь себя.

И это выбивало меня из колеи.

Я боялся за нее.

Иногда я лежал рядом с ней, мысленно умоляя посмотреть на меня.

Ответить мне.

Прикоснуться ко мне.

Захотеть меня.

Иногда я думал о… о том, чтобы без разрешения поднять ее и вынести наружу.

На свежий воздух.

К упругой, свежескошенной траве.

К деревьям.

Думал, что моей Кэлли не помешало бы побегать.

По крайней мере, время от времени.

Я бы даже отвел ее в искусственный бассейн для купания. Мне говорили, что это был один из самых тщательно контролируемых корпусов, но я бы в мгновение ока оказался там… если бы только Кэлли проявила хотя бы проблеск интереса.

Но когда я спросил, хочет ли она этого, она лишь медленно повернулась ко мне спиной.

— Ты будешь перед сном протеиновый батончик? Ты же знаешь, что чувствуешь себя лучше, когда хоть что-то поешь.

Мои уши уловили ее приглушенные слова.

— Они мне не нравятся.

«Ох, моя бедная Кэлли. Сейчас ты ни в чем не находила радость».

— Ты должна поесть. Я понимаю, что тебе не нравится вкус, но ты обязана кушать, чтобы не умереть с голоду.

Энджи подтвердила, что Кэлли не грозило это… пока… тем не менее ей нужно было регулярно питаться.

Я мог ослышаться.

Но, кажется, она пробормотала:

— Видимо, придется умереть от голода.

Глава 13

ЗАДЕОН

Сегодня уже я пришел в комнату к Ароху.

Испытывая смесь замешательства и немалого восхищения невероятным самоконтролем своего брата, я удивленно пробормотал:

— Не понимаю, как ты позволяешь так близко подходить к вашему гнезду.

На запястьях Ароха поднялись и начали дрожать шипы.

«Ах. Все же это беспокоило его».

— Видишь эту линию? — зарычал он и ткнул пальцем в пол.

На плитке была выбита неровная борозда.

Я кивнул.

— Энджи приглашает сюда всех подряд, — на последнем слове его голос стал немного напряженным, и это сказало мне больше, чем когда-либо мог объяснить свои эмоции сам Арох. — Ей это нравится, но никто не имеет права переступать эту линию и приближаться к гнезду.

Моя бровь чуть приподнялась.

— А как ты справляешься со своими инстинктами, когда кто-то рядом?

Он резко повернулся, выглядя так, словно в отчаянии вот-вот врежет рогами в стену.

Но затем замер.

Я был уверен, что эта сдержанность дорого ему обходилась.

Я одновременно сочувствовал той агрессии, которую он испытывал… и понимал, что Арох не мог позволить себе в осознанном состоянии разнести на части логово, в котором Энджи свила гнездо.

«Данный урок я уже усвоил».

Я решил предложить альтернативу, опустив свои рога к брату.

Мы начали бороться рогами.

Это движение ненадолго привлекло к нам внимание всех женщин в комнате. Впрочем, они реагировали, как и женщины ракхии, ведь борьба рогами являлась интереснейшим зрелищем проявления силы.

Я вздохнул. Как бы мне хотелось, чтобы Кэлли тоже радовалась, наблюдая, как я чем-нибудь занимаюсь, даже чем-то таким простым, как это. «Она была такой грустной».

Это причиняло моему сердцу боль.

Когда мы закончили, Арох заметил мой пристальный взгляд, направленный на его горло, и его грудь словно расширилась от удовольствия и гордости. Брат хрипло протянул:

— Хиккиис. Но тебе стоит попросить об этом… в отличие от нас люди не склонны к подобному.

Я запомнил это. «Хиккиис — это любовные укусы. Я жаждал резкого любовного укуса Кэлли».

Бесполезное желание.

— Твоя женщина проявляет к тебе благосклонность, — поздравил я Ароха.

Я ни в коем случае не завидовал ему.

Но надеялся, что мой человек все же исцелится, укусит меня и покажет всем, что она в какой-то мере удовлетворена мной как своим мужчиной.

Пока что Кэлли даже не прикасалась ко мне.

Впрочем, я должен был быть довольным, что не провожу ночи на полу.

У меня была привилегия спать на ее кровати… но там мы тоже никогда не прикасались друг к другу.

Однако, когда она спала, я максимально близко подвигался к ней, чтобы ощутить тепло ее тела.

И чтобы она ощутила мое.

Мне казалось, что из-за моего присутствия Кэлли чувствовала себя лучше и расслаблялась.

Когда я был рядом, ее не так часто мучали безжалостные кошмары. Я ложился настолько близко к ней, что засыпал, укутанный ее запахом, из-за чего тоже лучше отдыхал.

Иногда, когда она металась по постели из-за кошмара, ее волосы задевали меня.

Иногда, я слабо сжимал между пальцами ее пряди и шептал утешения. Представлял, что обнимаю ее.

Это тоже помогало мне отдохнуть.

Но я мог лишь притворяться.

Потому что Кэлли не приветствовала мои ласки.

Я говорил себе, что могу быть терпеливым.

Но смотря на своего такого довольного, такого счастливого и с такой четкой меткой брата… я понимал, что его пара относилась к нему с величайшим уважением.

Моя же… не могла до меня дотронуться.

Его пара явно потратила часы, оставляя отметки на его коже как символ ее глубокой привязанности.

Моя часами сидела в ванной, пытаясь содрать с себя кожу.

Моя пара была искалечена.

Впрочем, я бы никогда не бросил Кэлли, но если бы мог, то сжег бы дотла всю планету Дэндроаспис за то, что они сотворили с ней. Отомстил бы за пытки, которым их люди подвергли мою пару.

Если бы я уничтожил всю их расу, то, возможно, Кэлли наконец смогла бы спать спокойно.

Глава 14

Кэлли

Задеон пах пеплом, солнцем, которое светит, пока ты лежишь в тени, и свежесрубленным лесом — грубый, суровый, мужской.

Ничего похожего на мускусную тошнотворную вонь немытой змеи.

Это было только у меня в голове.

Закрывая глаза, я старалась отгородиться от воспоминаний. Но вонь… эта мерзкая, пугающая вонь походила на запах смерти — приторная гниль — и мой разум постоянно воспроизводил ее, ведь она была словно создана для того, чтобы терзать меня.

Далее шли фантомные ощущения. Их кожа на ощупь была отвратительна: гладкая, скользкая, но сухая, а щупальца… на моем животе поднимались, хватали и…

Я невольно вздрогнула.

И в это мгновение — вечерняя заря и костёр, обжигающий шоколад и обгоревший маршмеллоу, напоминающий о теплой, липкой сладости, лес из сосен и тополей, — Задеон не прикоснулся ко мне, — он никогда не касался, только если не чувствовал, что ситуация требовала вынести меня из комнаты — но придвинулся ближе, и его уникальный мужской запах еще раз доказал, что я была в безопасности, потому что находилась рядом с ним. Задеон был здесь.

Он всегда был где-то возле меня.