Страница 79 из 178
— Я не хотела опаздывать, — извиняющимся тоном сказала я, теперь уже будучи уверенной, что наконец-то завладела его вниманием. — У меня были дела, которые я не могла перенести.
— Это неважно, — покачал он головой. — Главное, что ты пришла.
Очередной порыв ветра прошелся по мне, отчего я вздрогнула и пробормотала:
— Мы можем перенести этот разговор куда-нибудь в другое место? Здесь холодно.
Данил сделал шаг ко мне и, склонив голову набок, усмехнулся.
— Я могу согреть тебя.
— Даже не думай об этом, Громов, — я бросила на него свой самый грозный взгляд.
Усмехнувшись, он протянул руки ко мне и, прежде чем я успела отпрянуть, застегнул молнию моей куртки. А потом, взяв меня за руку, Данил повел меня в сторону небольшого кафе, находящегося на территории парка и, вероятно, закрытого по причине нашего с ним здесь нахождения.
Как ему только удалось это провернуть подобное? Нет, я была ему благодарна за это, но ума не могла приложить, как ему такое удалось — оцепить целый парк. Стало быть Громов пользовался своей фамилией и состоянием своей семьи не только для того, чтобы соблазнять безмозглых дур.
Он привел меня в то самое кафе, двери которого были открыты, несмотря на отсутствие кого-либо внутри. Здесь было довольно неплохо — теплый свет, аккуратные столики в одной стороне и бар с бильярдным столом в другой. При виде бильярдного стола меня охватила тоска. Он научил меня играть, еще когда мы были детьми, и до самого внезапного разрыва нашей дружбы мне так и не удалось у него выиграть. Ни разу…
— Ты помнишь? — неожиданно заговорил Данил и я посмотрела на него. Он стоял, оперевшись бедром о край стола, глядя на бильярдные шары. — Ты была так зла, когда в очередной раз проиграла, что чуть не проткнул меня своим кием.
— Если мне не изменяет память, то ты тогда сильно разозлил меня.
— Я не виноват, что ты была заядлой неудачницей, когда речь заходила о бильярде.
— В тот раз ты смухлевал, отправив шар в лузу рукой, когда я отвернулась, и ты был так горд своей победой, что буквально напрашивался получить кием в живот.
Он запрокинул голову, смеясь, и я почувствовала, как меня передернуло от внезапно закипевшего внутри гнева. Ему всегда нравилось дразнить меня, чего нельзя было сказать обо мне.
"Потому что ты милая, когда злишься."
Я повернулась, прежде чем успела сделать то, о чем потом буду жалеть, сняла куртку, шапку и направилась к столику у стены, чтобы Громов не смог сесть рядом со мной и занял место исключительно напротив, сохранив хоть какую-то видимость дистанции между нами.
Когда я села и положила нога на ногу, то заметила, что он смотрел прямо на них. Довольно громко прочистив горло, я вернула его фокус внимания на мое лицо, а не ноги, на которые он беззастенчиво капал слюной с самой нашей встречи.
С нескрываемой ухмылкой он прошел через зал и занял место за столом.
— Можешь начинать, — сказала я ему.
— Что начинать? — неуверенно пробормотал он.
— Громов, скажи честно, у тебя какие-то проблемы с мозгами, о которых я не знаю?
Данил улыбнулся, заметив раздражение в моем голосе.
— Я теряю голову, когда вижу тебя.
И как бы сильно не тронули меня его слова, я сделала напускное недовольное выражение лица и недовольно процедила сквозь зубы:
— Если ты не собираешься ничего мне рассказывать — я встаю и ухожу.
— Прости, — торопливо выпалил Громов, накрывая мою ладонь, когда я сделала вид, что собиралась подняться из-за стола. — Каждый раз, когда я вижу тебя, я обещаю себе, что смогу нормально поговорить с тобой, но потом я либо отвлекаюсь, либо ты выводишь меня из себя…
— Из крайности в крайности, — невесело заметила я.
Он наклонил голову и сказал:
— От любви до ненависти. Хотя нет… — исправил он сам себя. — От большей любви к меньшей. Я никогда тебя не ненавидел. Только любил.
Издав возмущенный вздох, я уставилась на Громова, который не мог оторвать от меня своих прекрасных зеленых глаз. Потом он вдруг поднялся и, прежде чем я поняла, что он собирался сделать, Данил оказался на диване рядом со мной, нагло сев на мою юбку. Стиснув зубы, я выдернула ткань из-под его бедра, припоминая далеко ни один такой раздражающий момент из прошлого.
— Ты… оставайся там, где сидишь, — потребовала я, отодвигаясь к стене, подальше от него. — Не трогай меня. Когда ты прикасаешься ко мне, я… я не могу думать. Просто… просто держись на расстоянии.
Он не послушал. Как всегда…
Вместо этого, Данил потянулся и заключил меня в свои медвежьи объятия.
Я замерла в ту же секунду, как он прикоснулся ко мне.
И найдя в себе силы выйти из оцепенения, я уперлась ладонями в его грудь.
— Как, черт возьми, мы собираемся разговаривать, если ты не можешь отлипнуть от меня? — зарычала я на него, не желая признаваться, как трепетало сердце от его действий.
— Принцесса, если ты и дальше будешь так мило пялиться на меня, клянусь, я тебя поцелую.
Я тяжело вздохнула и яростно зашипела на него:
— Ты наглый, высокомерный, непроходимый придурок!
— Ты еще сильнее напрашиваешься на поцелуй, малышка.
— Не называй меня малышкой!
Данил грустно усмехнулся и как-то странно спросил:
— Мы всегда будем такими?
— Нет никаких “мы”. А теперь отпусти меня, ты хотел мне что-то рассказать.
— Подожди немного, Таня, — прошептал он. — Мне нужно еще немного времени, чтобы собраться с мыслями. Это всё очень сложно, потому что то, в чем я собираюсь признаться, — не только мои секреты.
Я перестала сопротивляться, услышав его тихий шепот. Мое сердце упало в желудок, когда грусть в его голосе проникла в меня. А часть моего гнева и вовсе улетучилась словно по щелчку пальцев.
Я смотрела на Данила, а он в ответ. От боли, которую я увидела в его глазах, у меня защемило в груди и желание утешить его почти захлестнуло меня.
— Хорошо, — прошептала я. — Не торопись. Я подожду.
POV Даня
Я буквально не находил слов по двум причинам.
Во-первых, из-за того, что она так легко согласилась дать мне отсрочку.
Во-вторых, потому что я не знал, как, блять, начать эту исповедь.
И все же мне нужно было быть с ней честным. Я прожил без нее почти семь лет, а ощущение было такое, будто прошло семь тысяч гребаных лет. Я не мог снова потерять ее, потому что это будет сродни смерти.
За эту честность придется заплатить определенную цену, но я был готов к этому.
Глубоко вдохнув и шумно выдохнув, я быстро выпалил:
— Это из-за него.
Брови Тани сошлись на переносице, когда она охрипшим от волнения голосом спросила:
— Что?
Я сделал еще один вдох, чтобы собраться с силами, и смог ответить:
— Это из-за Леши.
Ее глаза расширились от осознания услышанного, а затем опасно сощурились, не предвещая мне ничего хорошего.
— Что значит, это из-за Орлова? Хочешь сказать, в тот день на вечеринке по случаю моего дня рождения, ты вычеркнул меня из своей жизни из-за него? Вы тогда с ним даже знакомы не были, он перевелся в нашу школу…
Я не дал ей закончить.
— Помнишь мальчика, о котором я тебе рассказывал? Моего лучшего друг детства?
— Тот самый друг, который отказался со мной познакомиться? — она выглядела ошеломленной, когда ее пронзило осознание. — Подожди… Орлов и есть тот самый друг?