Хулиган. Его принцесса

Он окинул меня взглядом, давая понять, что такая миниатюрную девушка, как я, ни за что не сможет сдвинуть такого гиганта, как он, даже на сантиметр. Я стиснула зубы и сделала шаг к нему. Это удивило его даже больше, чем мое приветствие. Похоже, он привык к тому, что девушки шарахались от него, но никак не наоборот.

— Думаешь, я шучу, Кирилл?

— Нет, — в его глазах появился блеск. — Я знаю, что не шутишь, Таня, — прежде чем я успела как-то отреагировать на его ответ, он продолжил: — И если ты перестанешь называть меня Кириллом, я дам тебе пройти.

Я гордо вскинула подбородок, уверенно заявив:

— Я не веду переговоров с хулиганами.

Он рассмеялся.

— Тань, ты же знаешь, что я не хулиган.

— Я больше ничего о тебе не знаю, Кирилл. С тех пор как ты стал общаться с этими двумя…

— Без проблем. Я расскажу тебе всё, что ты захочешь узнать, — пообещал он с такой искренностью, что я не смогла не улыбнуться.

— Я ничего не хочу знать, Кири… Череп, — поправила я себя, называя его по прозвищу, которым он начал пользоваться в последнее время. — Единственное, чего я хочу — это чтобы ты подвинулся.

Он усмехнулся и отошел в сторону, даруя мне заветный проход. Я думала, что на этом наш разговор закончится, но тут он начал следовать за мной, как маленький щенок.

— Куда ты идешь? — спросил он.

— На кафедру, мне нужно отнести эти файлы, — со вздохом ответила я.

— Я видел, как ты танцевала с Даней на вашем благотворительном вечере.

Меня не удивила эта мгновенная смена темы. Я привыкла к его резкости.

— Конечно, видел, — язвительно ответила я, шагая по коридору. — Ты же был там, помнишь?

— Ты танцевала с ним слишком близко, — заметил он.

— Не так близко, как ты с Радой за занавесками, — парировала я, бросив на него испепеляющий взгляд. — Серьезно, Кирилл? На моем благотворительном вечере? В моем доме?

— Я думал, мы договорились на том, что ты называешь меня Черепом, — усмехнулся он. — И это произошло случайно.

— Что? Твой член случайным образом оказался в Раде? — выпалила я.

— Да, так оно и было.

Я замахнулась папкой, чтобы ударить Кирилла по его несносной голове, как он вдруг рассмеялся и отскочил от меня. До меня только тогда дошло, что я разговаривала с одним из самых скандально известных студентов в универе.

Я окинула его взглядом. Неудивительно, что люди считали его опасным. За последние несколько лет он сильно вырос и оброс мышцами. Это был уже не тот маленький мальчик, который то и дело становился мишенью для хулиганов. Теперь он сам стал хулиганом…

— Так он тебе не нравится? — спросил Череп, как только догнал меня.

— Кто?

— Громов. Ты же танцевала только с ним.

Я тихо застонала.

Только не это…

— Я танцевала с ним, потому что он пригласил меня на танец, — быстро ответила я. — А ты же знаешь, что это дурной тон — без причины отказывать, к тому же столь важной персоне, как Громов.

— Такому высокопоставленному снобу, — едва различимо пробормотал Кирилл, после чего задумчиво добавил: — Да, наверное, ты права.

Голоса впереди заставили Черепа остановиться. Мы приближались к кафедре, у входа в которую толпилось несколько человек. Я остановилась следом и посмотрела на своегостарого друга.

— Тебя не должны видеть со мной, — сказал он с извиняющейся улыбкой.

Я кивнула и с улыбкой сказала:

— Увидимся, Череп.

Он отдал мне честь и вернулся туда, откуда мы пришли, а я продолжила путь к своей цели.

Никто не знал, что мы с Кириллом были знакомы. Сейчас я бы не назвала его своим другом. Как и он меня. На самом деле прошло уже много лет с тех пор, как мы в последний раз общались друг с другом, поскольку я старалась избегать его, да и он меня тоже.

Когда он впервые пришел в нашу школу, он был маленьким, тощим ребенком, который всегда держался особняком.

Все почти не обращали на него внимания, а оттого у него совсем не было друзей.

А потом он совершил фатальную ошибку — признался в чувствах Насте Антоновой.

Я была там, когда произошло это признание и не могла поверить ни собственным ушам, ни глазам. Как ему могла понравиться Настя, которая была признана самой злобной стервой школы? По ней сохли многие мальчики и я искренне не понимала, что они в ней такого находили, чтобы пускать по ней слюни. У нее ведь из достоинств был лишь богатый отец и кило змеиного яда, который можно было сцедить с ее клыков.

Из-за этого признания над Кириллом начали издеваться.

Над ним подшучивали, обзывали и избивали после уроков. Несколько раз мне удалось спасти его, просто появившись в качестве свидетеля, да еще и с такой громкой фамилией, как моя. Но, честно говоря, я не планировала предотвращать ни одного нападения на него, потому что мне было просто всё равно. После того, что Данил сделал со мной, я перестала заботиться о многих вещах и сильно отстранилась от людей.

Он был в лазарете, когда мы впервые заговорили друг с другом. Я тогда бежала на урок, неудачно споткнулась, разбив колено, и пошла к медсестре, чтобы обработать свою свежую ссадину. Но медсестры внутри не оказалось, зато на кушетке лежал побитый Кирилл. Я уже собиралась уходить, как вдруг он заговорил со мной, не вставая со своего места.

— В том шкафу, — пробормотал он и я повернулась к нему.

— Что?

Он мотнул подбородком в сторону шкафчика.

— Перекись, вата и бинты там.

Я уставилась на него. Его голубые глаза были пустыми, лицо ничего не выражало и не имело синяков, но я знала, что оказался он здесь не просто так. Хулиганы старались не бить его по лицу, поскольку его бабушка и дедушка были весьма влиятельными людьми в городе, способными доставить серьезные проблемы обидчикам своего единственного внука, но поскольку Кирилл никогда не доносил на них, его не переставали обижать. И хотя его глаза были пустыми, я видела, как в их глубине плескалась боль.

У меня болезненно сжалось сердце. Это было все равно, что смотреть в зеркало.

Внезапно его глаза вспыхнули и он, тихо застонав и схватившись за ребра, соскочил с кушетки. Он подошел к шкафчику и сам достал то, что мне было нужно.

— Сядь, — сказал он мне.

— Давай я сама, — нахмурилась я от его явного посыла.

— Не бойся. Я сделаю это даже лучше, чем ты, — возразил он. — Я уже давно этим занимаюсь.

У меня не было слов, я лишь стояла и продолжала молча таращиться на Кирилла. Он же не стал ждать моего послушания и, взяв меня за руку, потянул к кушетке, на которой еще недавно отлеживался после очередных побоев. Я сидела неподвижно, пока он бережно обрабатывал мое колено и даже дул, когда мне было слишком больно.

Я посмотрела на него, на его бледную кожу, на его каштановые волосы с неровной челкой, частично закрывающей глаза.

И я поняла.

Он был таким же, как я.

Разбитым, безжизненным, несчастным…

— С тобой всё будет хорошо, Кирилл, — тихо сказала я, не зная, откуда взялись эти слова, но мне просто внезапно захотелось сказать ему это. Поддержать…

Он поднял голову и некоторое время пристально смотрел на меня.

— А с тобой? — после долгой паузы спросил он.

Я поджала губы.

Осознание своей правоты не облегчило боль в моей груди.