Страница 46 из 178
Надо же, эти придурки были хорошими актерами.
Такими себя друзьями.
Но хорошими актерами.
Я не мог дождаться, когда эта проклятая неделя подойдет к концу и начнется новая, которая, надеюсь, будет лучше этой…
POV Таня
— Вот книги по материалам, которые ты просила, Таня, — сказал мне Илья Артемович.
Я старалась дышать, но получалось откровенно паршиво.
Я должна была встретиться с Ильей Артемовичем. Только с ним.
Но когда я вошла в аудитории, в которой у него предстояла пара, то увидела внутри Громова. При одном взгляде на него, я чуть не убежала прочь. Но многолетняя практика игнорирования людей не позволила мне этого сделать и удержала на месте.
Мне потребовалось немало усилий, но я смогла проигнорировать Данила. Под его пристальным взглядом, я ровной походкой подошла к столу Ильи Артемовича, поздоровалась и стала терпеливо ждать, когда он передаст книги, которые я у него накануне попросила.
— Спасибо, Илья Артемович, — сказала я, принимая книги из его рук и убирая их в рюкзак.
Я старалась не обращать внимания на то, что Громов всё еще молча сидел в аудитории. Он смотрел на меня, я видела его периферийным зрением и чувствовала на себе его прожигательный взгляд. Это начинало меня смущать, но я держала себя в руках.
— Я все еще нужен вам в эту пятницу? — спросил Илья Артемович.
Атмосфера в помещении изменилась. С той минуты, как я вошла в нее, она была удушливой, в основном из-за присутствия Громова.
Теперь она стала… агрессивной.
— Да, — ответила я. — Отец хочет поговорить с вами.
— Хорошо, тогда до встречи.
Слегка улыбнувшись, я попрощалась с ним и направилась к выходу из аудитории, не подавая виду, что торопилась как можно скорее убраться отсюда.
Когда я вышла из здания, то облегченно вздохнула.
Черт возьми!
Какого черта он был повсюду?
Остановившись перевести дыхание, я подняла глаза на соседний корпус и мой взгляд вдруг сфокусировался на том, что заставило меня напрячься всем телом.
Тодошев Гоша.
Он выглядывал из одного из окон и улыбался.
Я не сказала об этом Данилу, но Тодошев никогда мне не нравился. Он был одним из самых харизматичных студентов в универе, но в нем было что-то такое, что заставляло меня избегать его, как я избегала Громова и его друзей. Но он не беспокоил меня, поэтому я никогда не задумывалась об этом. Но сейчас, зная, что он делал на самом деле, я разозлилась.
Я решила проследить за его взглядом.
И когда я это сделала, по моей коже пробежал холодок.
Он смотрел на Ксюшу, которая читала книгу на одной из скамеек на улице.
Я вновь вернула свой взгляд к нему и мое тело застыло.
Потому что теперь он смотрел на меня.
Вздернув подбородок, я изогнула бровь, глядя на него. Выражение его лица потемнело, но улыбка не сошла с его лица. Он поднял руку, слегка помахал мне и отошел от окна.
Подозрительно прищурившись, я смотрела ему вслед, ожидая его возвращения.
А затем услышала шаги позади себя и, резко обернувшись, увидела Данила. Он тоже смотрел в окно, в котором секунду назад стоял Тодошев. Опустив взгляд с его лица ниже, я увидела его руки, сжатые в крепкие кулаки.
Его глаза скользнули ко мне и я напряглась, увидев в них гнев.
— Давай без глупостей, Градова, — предупредил меня Данил.
Я скривила губы в отвращении.
— Глупости — это по твоей части, Громов.
— Я серьезно.
Мои брови взмыли ввысь.
— Похоже, что я шучу?
Он ухмыльнулся и сказал:
— Нет, похоже на то, что ты сегодня прекрасно выглядишь.
Теперь моя кровь закипела и мне пришлось постараться, чтобы не потерять контроль.
— А не слишком ли ты взрослая, чтобы нуждаться в репетиторе? — внезапно спросил он.
И мой гнев вмиг рассеялся.
Искренне недоумевая, я спросила:
— Как ты узнал?
— Простое наблюдение, — ответил он, пожав плечами.
— Это решение отца, — тогда объяснилась я.
— А-а-а, — протянул он, склонив голову набок и пробормотав: — Ясно.
— Что тебе ясно? — нахмурилась я.
— Ты не изменилась.
— Что значит “Я не изменилась”? — спросила я, переместив вес тела на другую ногу.
— Ты все еще комнатная собачка своей семьи.
Это было сродни пощечине, от которой я рефлекторно сжала руки в кулаки. Боль, как всегда, успокоила меня, несмотря на хаос эмоций, бурлящих внутри меня.
— А ты все еще придурок, — тихо ответила я.
Его брови сошлись на переносице, когда он уставился на меня. Я спокойно выдержала его взгляд и затаила дыхание.
— Ты так и не изменилась, — пробормотал он шепотом. — Ты все та же маленькая девочка, которую я когда-то знал.
Я промолчала, не найдясь с ответом, а потом услышала:
— Именя злит лишь одна мысль об этом.
Прежде чем я успела понять, что он имел в виду, Данил развернулся и оставил меня одну в недоумении.
Мои руки все еще были сжаты в кулаки, когда я вошла в аудиторию. Виски простреливало пульсирующей болью. Ульяна, заметив мое мрачное настроение, стала вести себя намного спокойнее обычного — прямо олицетворение поговорки “Тише воды, ниже травы”.
Милена с Сабиной тоже держались от меня подальше. Я уже привыкла, что все меня в той или иной степени боялись, поэтому меня это совсем не беспокоило. Более того, сейчас это даже сыграло мне на руку.
Но сегодня жизнь, должно быть, на меня за что-то обиделась.
Потому что преподаватель для парной работы поставил меня в пару с Соколовой.
Я нахмурилась глядя на преподавательницу, а она лишь пожала плечами в знак извинений и отвернулась.
Все в аудитории дружно выдохнули, одна лишь Ульяна выглядела обеспокоенной, но не за меня, а за Ксюшу. И правильно делала. Я была не в лучшем настроении, а потому она боялась, что я могла сорваться на Соколовой.
Ладно, Таня, спокойно.
Держи себя в руках.
Мы должны были провести убедительное исследование по роману Достоевского “Идиот”, ответив всего на два вопроса — в чем заключался смысл произведения и какие секреты были представлены в романе.
Мы разделили работу, я отдала Ксюше первый наилегчайший вопрос и оставила ее одну, чтобы она занималась своей частью, а я — своей. Но, кажется, я переоценила ее способности, решив, что она справится с первым вопросом.
Уставившись в лист, на котором она написала свой ответ, я не смогла промолчать:
— Нет, Ксюша, смысл произведения не заключается в том, что “Внутренняя красота человека спасет мир”, — пробормотала я, с трудом сдерживая свой пыл.
Она посмотрела на меня виноватым взглядом, а затем быстро опустила взгляд.
— Прости, — робко пробормотала она.
Она закусила губу и стерла написанное. Я выдохнула через нос. По крайней мере, она старалась, в отличие от Ули, которая просто позволяла своему партнеру делать всю работу в одиночку.
Я быстро записала все семь тайн “Идиота” и хотела освежить их в памяти, нослова Данилавдруг зазвучали в моей голове, заглушая все мысли.
Как я могла измениться? Ему легко было говорить об этом. Что бы он ни сделал, кем бы он ни стал, его никогда не выгонят из семьи, потому что он был важен.