Хулиган. Его принцесса

— Я не хочу успокаиваться, — пробормотала я, забираясь на кровать. Медведь тут же положил голову мне на колени и я начала гладить его по мягкой шерсти. — И я хочу и Машу тоже.

Улыбнувшись, Уля поманила Машу ко мне. Она потерлась пушистой головой о мое плечо и я притянула ее к себе, чтобы обнять.

— Теперь ты успокоилась? — спросила Ульяна.

— Помолчи.

— Я люблю тебя, Тань.

— Помолчи.

Ее улыбка стала шире и она подвинулась ближе ко мне. Тогда Маша прыгнула ей на грудь и, будучи достаточно крупной собакой, заставила Улю завалиться на спину, отчего та разразилась смехом.

Я уставилась на подругу. Я знала ее уже пять лет, а потому точно знала — чем больше она не хотела, чтобы вы о чем-то знали, тем больше она улыбалась по этому поводу. И чем больше она не хотела отпускать какую-то свою идею, тем меньше она об этом говорила. Она была все такой же упертой, как и тогда…

После того как девочки подвергли ееостракизму, проще говоря изгнали, за то, что она, по слухам, уводила парней и разбивала пары наших одноклассниц, Ульяна обратила внимание на меня, чтобы стать моей подругой. Я же этого не хотела и прямо так и сказала ей об этом. Но она не сдалась.

С тех пор всякий раз, когда наши глаза встречались на уроках, Уля улыбалась мне, подмигивала или даже махала мне рукой. Во время перемен она садилась на мою парту и просила помочь ей с уроками, которые она не понимала. Когда я сказала ей, что мне не нравится, что она сидит пятой точкой на моей парте, она решила донимать меня иначе — просто садиться на соседний стул и буквально наваливаться на меня всем телом.

Во время обеда она ходила вместе со мной в столовую и садилась напротив, не давая мне покоя даже там. Иногда она просто молчала, сидя в своем телефоне. Иногда она задавала мне вопросы, чтобы лучше узнать меня, на которые я редко отвечала или все же сдавалась под ее напором и рассказывала что-то о себе. Против своей воли я узнала, что она была старшей дочерью в своей семье, состоящей из пяти человек, что она любила рисовать и ходить по магазинам, а еще — что она до безумия обожала чернику.

Когда я узнала, что у нее были две домашние собаки, которых она назвала в честь своих любимых героев из мультфильма — “Маша и медведь”, я проявила к ней некоторый интерес. Я всегда любила собак и в детстве у меня даже была одна. Ульяна предложила показать мне их, если я приду к ней в гости, и, как бы заманчиво это не было, я все же отказалась. Тогда она попросила свою маму встретить ее со школы вместе с собаками. И, если быть честной, они меня просто покорили, я была без ума от них.

Как Ульяна и предупреждала, она упорно добивалась своего и держалась за меня, как приклеенная. Всякий раз, когда я упрекала ее и просила не считать нас подругами, она лишь улыбалась и отвлекала мое внимание другой темой. Она больше не напоминала мне о своей цели сделать нас подругами с того самого первого раза, но я точно могла сказать, что она все еще упорно добивалась этого.

Мне не нужны были подруги и друзья, больше не нужны, не после того как Данил причинил мне боль и так легко разрушил нашу дружбу. Я больше не хотела ввязывать в это гиблое дело.

Я поняла, что никогда никому не была нужна или того хуже меня просто использовали для получения желаемого. Я давным-давно поняла, что мне нужно было отгораживаться от таких людей, чтобы они не причинили боли моему сердцу и не плюнули мне в душу. Потому что, когда это происходило, мне было очень больно, именно поэтому я никого не подпускала к себе.

Никого.

Пока не появилась Ульяна.

И я думала, что ее желание стать моей подругой было искренним.

Но потом я узнала, почему она так усердно этого добивалась.

Над ней издевались девочки…

— Почему ты мне не сказала? — спросила я, как только спугнула девочек, которые избивали ее в гардеробной. — Почему ты ничего не сказала?

Она облокотилась спиной о стену, опустив голову, и поглаживала свежий синяк на руке.

— Я не хотела, чтобы ты думала, что я использую тебя в качестве защиты.

— А разве это не так?

— Поначалу — да, — пробормотала она. — Ты же Градова, дочь не последних в городе людей, наследница "Град-Тайм". Никому и в голову не придет связываться с тобой. Но потом я поняла, что действительно хочу быть твоей подругой. Несмотря на то что ты можешь быть злой, ты добрая, искренняя и удивительно остроумная. Ты слушаешь все, что я говорю, и, даже если жалуешься, что я тебя раздражаю, ты не отталкиваешь меня. Ты помогаешь мне с уроками и с тобой всё так просто. Я не хотела, чтобы ты ненавидела меня, за то что я хотела тебя использовать, или чтобы ты смотрела на меня с жалостью в глазах.

Ее слова пронзили меня насквозь и я крепко зажмурилась. Я чувствовала ее одиночество в каждом слове. Я чувствовала это давным-давно, еще с тех пор когда она впервые заговорила со мной. И я ее понимала, как никто другой.

Для меня одиночество было местом, где я могла быть в безопасности. Это было место, которого я никогда не хотела, но в котором нуждалась. Сначала я жалела себя, но потом научилась жить с одиночеством рука об руку.

Но одиночество было не для Ульяны.

И хотя мне было страшно снова открыться кому-то, я поняла, что готова была рискнуть. Может быть, потому, что мне надоело быть одинокой. А может быть, потому, что я наконец-то нашла друга в лице Ульяны. Искреннего друга, которому я действительно нравилась.

Я открыла глаза и сосредоточилась на ней. Она по-прежнему смотрела в сторону и меня удручало то, что она не могла даже посмотреть на меня.

— Посмотри на меня, Ульяна, — сказала я ей.

Она покачала головой и ответила:

— Не волнуйся. Я поговорила со своими родителями. Я переведусь в другую школу, когда закончится учебный год.

Внутри меня вспыхнул гнев. Вдруг очень сильно захотелось проучить девочек, которые довели ее до этого.

— Посмотри на меня, — твердо повторила я.

Она нерешительно подняла глаза.

— Ты видишь жалость в моих глазах?

Уля долго смотрела на меня.

— Нет, — прошептала она. — Они выглядят… сердитыми.

— Тогда ответь мне на этот вопрос, прежде чем мы начнем дружить, — начала я и в тот же миг на ее глаза навернулись слезы.

— На какой? — спросила она с такой надеждой в голосе, что я почувствовала, как мои собственные глаза стали наполняться слезами.

Сглотнув ком в горле, я спросила:

— Почему тебе нравится сидеть на партах? Я с самого начала задаюсь этим вопросом.

— Чтобы смотреть на тебя свысока, — ответила она и рассмеялась сквозь слезы.

Она ответила так быстро, словно этот ответ был заготовлен у нее уже очень давно и она просто ждала, когда я задам этот вопрос.

С тех пор мы стали подругами. Хотя временами она была до ужаса раздражающей и невероятно болтливой, она никогда не заставляла меня чувствовать, что меня использовали, и никогда не воспринимала меня как нечто само собой разумеющееся.

И мне очень сильно повезло, что моя семья позволила мне общаться с ней, так как ее мать была генеральным директором известной ювелирной компании. С ней я смогла ходить в те места, куда семья меня никогда не отпускала. Ульяна скрасила мою жизнь, облегчила мою боль и познакомила меня с весельем и смехом.

Уля могла быть раздражающей, нелепой и упрямой, но она была моей лучшей подругой. И точно так же, как я защищала ее от наших одноклассниц, точно так же, как я защищала ее от своегоболезненного прошлого, настоящего и будущего, я собиралась защитить ее и от проблем, к которым она так отчаянно рвалась.