Страница 151 из 178
Проигнорировав меня, он начал складывать свою одежду в сумку. Я наблюдал за ним с края кровати, привалившись к ней бедром и скрестив руки на грудь, всё еще внутренне кипя. Именно такими нас и застал отец Леши, войдя в палату.
— Ссоритесь? — спросил он, с ухмылкой глядя на нас обоих.
— Нет, Сергей Владимирович, — немедленно ответил я, выпрямляясь.
Я не мог смотреть ему в глаза, не после того как, выйдя за кофе до больничного автомата, случайно подслушал его разговор с Леонидом Арсентьевичем.
*****
Я не хотел подслушивать, но еще меньше хотел попасться им двоим на глаза, а потому решил спрятаться за углом.
— В последний раз повторяю, Сережа — ты ни в чем не виноват, — отрывисто сказал Овчинников своему лучшему другу.
— Я бросил жену и сына, потому что поверил в ложь, которую сказал мне брат, — отрезал Сергей Владимирович. — Я не поверил Маше, когда она сказала, что никогда не предавала меня, что Леша — мой сын. А потом я позволил ей умереть, позволил Леше смотреть, как она умирает, позволил Леше попасть в руки моего гребаного брата! И ты всё еще считаешь, что во всем этом нет моей чертовой вины?!
Я затаил дыхание, слушая этот нелегкий разговор и крепко сжимая горячий стакан кофе.
— Но сейчас ты пытаешься быть лучшим отцом своему сыну, — Леонид Арсентьевич решил попробовать другую тактику.
— Да? — Орлов глухо усмехнулся. — Это Леша так сказал?
— Нет, но…
— То, что он попал в больницу в гребаный сотый раз, доказывает обратное — что я хреновый отец, если отец вообще…
— Сереж…
— Я продолжаю причинять ему боль! — закричал Сергей Владимирович. — Я продолжаю причинять боль единственному родному человеку, который у меня остался! Своей семье! Точнее тому, что от нее осталось…
— Сереж, ты совершил ошибки, — начал Леонид Арсентьевич успокаивающим тоном. — Ошибки, которые стоили тебе очень и очень дорого. Но это не значит, что это полностью твоя вина. Твой брат кормил тебя ложью. Он испортил тебе жизнь, потому что был неуверенным в себе, завистливым говнюком.
— Я не должен был ему верить.
— Да. Не должен был. Но сейчас ты должен перестать корить себя за это. Это может занять много времени, но, в конце концов, Леша простит тебя. Он увидит, как ты сожалеешь обо всем, что сделал. Он увидит, как сильно ты до сих пор переживаешь потерю Маши.
Когда Сергей Владимирович заплакал, я понял, что пора было сваливать.
Я не хотел больше вмешиваться в откровенный разговор двух друзей. И я знал, что если кто-то из них узнает, что я подслушивал, мне придется здорово поплатиться. Уж они то об этом позаботятся…
*****
— Я готов, — сказал Леха отцу, прервав мои размышления и подхватив сумку.
Сергей Владимирович зашел в палату, чтобы взять вторую сумку Леши. И, кто бы сомневался, что старик нарочно заденет меня плечом, когда будет проходить мимо. Я, лично, ни капли в этом не сомневался. Леха, наверняка, тоже.
А дело было в том, что Сергей Владимирович был в приподнятом настроении после того, как Леша его за всё простил.
— Идем? — спросил Орлов старший, встав у двери и обратившись к своему сыну.
Я был намерен поехать домой вместе с ними, преследуя всё ту же цель — не спускать глаз с лучшего друга. Поэтому, забрав у Орлова сумку из рук, я последовал за семейством Орловых на парковку.
— Данил, ты поедешь с нами домой? — спросил меня Сергей Владимирович, бросая сумки в багажник своей машины.
— Да, — кивнул.
— А разве ты не собираешься сегодня вечером на благотворительный ужин со своими родителями? — напомнил мне Леха, явно желая избавиться от моего преследования.
— Нет, — проворчал я, бросив на лучшего друга красноречивый взгляд. — Это скучно.
Я увидел, как дрогнули губы Орлова, прежде чем он сказал:
— Ты должен пойти.
— Я не хочу.
— Ты должен пойти, — твердо заявил отец Леши, вмешавшись в наш разговор. — Твои родители хотят, чтобы ты был там.
— Мне плевать, — едва слышно для них обоих пробормотал я, отводя взгляд в сторону.
Сергей Владимирович закрыл багажник и пошагал к водительской двери. Скрестив руки на груди и прислонившись боком к кузову, он окинул меня долгим взглядом.
— Иди, Данил, — сказал он, побудив меня поднять на него глаза.
От меня не ускользнул многозначительный взгляд, который мужчина бросил на своего сына, прежде чем вновь обратился ко мне:
— Ты можешь не любить своих родителей, но ты по-прежнему остаешься их единственным наследником. У тебя есть обязанности. Я знаю, что ты любишь их компанию, возможно, так же сильно, как и они, но бунт и скандалы не принесут тебе пользы в долгосрочной перспективе. И, кроме того, тебе нужно как можно раньше наладить с ними отношение, чтобы узнать, как управлять тем, что ты когда-нибудь унаследуешь.
Я в замешательстве уставился на него. Но когда Сергей Владимирович бросил еще один взгляд на Лешу, и даже едва заметно качнул головой в его сторону, до меня наконец дошло, что он имел в виду. Он хотел спровадить меня, чтобы остаться наедине с сыном.
— Ладно. Я пойду, — нехотя согласился я.
— Хорошо, — Сергей Владимирович подмигнул мне и забрался внутрь машины. — Леш, садись, — сказал он, прежде чем захлопнул дверь.
Леха, добившись своего и избавившись от меня, с улыбкой похлопал меня по плечу.
— Увидимся.
— Ага, — удрученно пробормотал я, совсем не разделяя его радости. — Но ты всё равно придурок.
Они оба были такими — и отец, и сын.
Это у них семейное…
POV Таня
Серебряное кольцо на моем безымянном пальце, сверкнувшее на солнце, привлекло мое внимание и ненадолго погрузило в мысли о Даниле. Это было его кольцо, подарок мне на день рождения. И я бы очень не хотела, чтобы бы он дал мне повод когда-нибудь выбросить его, как было с первым.
Прохладный ветерок растрепал мои волосы и взъерошил подол юбки. Слегка дрожа, я повернулась, чтобы взглянуть на Ульяну, которая глазела на всё вокруг.
Она впервые оказалась здесь — на запасном выходе университета. А учитывая, что это было одно из печально известных мест сборищ наших хулиганов, — она была в неописуемом восторге. Я не сомневалась, что уже завтра она будет хвастаться этим перед абсолютно всеми.
Особенно при том, что ход сюда был закрыт для всех, кроме хулиганов, а теперь и нас троих — Ксюше — девушке Леши, мне — девушке Данила, хоть и тайной, и Ульяне — нашей подруге.
— О Боже, — прошептала Уля, наклонившись ко мне. — Здесь тоже избивают людей?
— Видишь это? — я указала на стену напротив нас. — Видишь эти пятна? Думаю, это кровь, — дерзко солгала я.
Губы Ульяны искривились в отвращении.
— Я тебе не верю.
— Я когда-нибудь тебе врала?
— Ксюш, это же не кровь, правда? — Уля повернулась к Соколовой, которая читала книгу, прислонившись спиной к той самой стене.
Ксюша подняла голову и, несколько раз моргнув, словно выходя из транса, посмотрела на нас.
— Что?
— Твой парень ведь не избивает здесь людей, верно?
При этих словах выражение лица Ксюши сильно изменилось, оно померкло. Я толкнула Ульяну в плечо, но не рассчитала силу, из-за чего она, вскрикнув и отскочив от меня, стала потирать плечо. Сердито посмотрев на нее за ее бесчувственность или глупость, смотря с какой стороны посмотреть, я подошла к Ксюше и посмотрела на телефон, который в последние дни она ни под каким предлогом не выпускали из рук.