Страница 55 из 102
Она замолчала, но я видел, что мои слова не убедили маму. Тогда я решил пойти на компромисс.
— Хорошо, — сказал я. — Давай сделаем так. Как только закончим с укреплением имения и убедимся, что всё спокойно, устроим праздник. Но не сейчас.
— Договорились, — наконец согласилась она, хотя в голосе всё ещё слышалась лёгкая обида. — Но ты обещаешь?
— Обещаю.
Через несколько дней работы по укреплению имения были завершены. Почувствовал себя немного спокойнее, но всё равно понимал, что это только начало. Ведь все эти защиты может обойти высокоуровневый маг. Вот только они, как правило, аристократы, и вряд ли будут действовать так прямолинейно, оставляя против своего рода улики.
В ту же ночь произошло нечто, заставившее меня понять, что опасения были не напрасны.
Проснулся от резкого пронзительного звука сигнализации.
Сердце бешено заколотилось, адреналин ударил в голову.
Выскочил из постели, схватил шпагу, лежавшую рядом с кроватью, и бросился по коридору в кабинет отца. Ноги едва касались пола, а в ушах звенела тишина, прерываемая только собственным дыханием и отдалённым гулом сигнализации.
Когда подбежал к двери, то увидел, что она взломана.
Ручки и замка не было, всё разворочено, словно кто-то решил не церемониться. Это неудивительно, ведь дверь была не простая, и обычной отмычкой её открыть невозможно.
Внутри кабинета раздавались шорохи, скрипы, словно кто-то спешно рылся в бумагах или ящиках.
В коридоре появился Потап. Он держал перед собой пистоль, его лицо было бледным.
Слуга подбежал ко мне, встал с левой стороны двери, я занял позицию по центру. Мы обменялись краткими взглядами. Я резко выбил дверь ногой, и она с грохотом распахнулась.
Внутри кабинета царил хаос. На полу лежали два трупа с обезображенными телами. Их лица были искажены гримасой ужаса, а на полу растекались тёмные лужи крови. В воздухе витал запах пороха и чего-то едкого.
Тень метнулась в сторону окна.
Едва успел разглядеть силуэт: высокий, худощавый, одетый в чёрное.
Не раздумывая, помчался за ним со шпагой наперевес.
Сердце бешено стучало, а в голове крутилась только одна мысль: «Не уйдёшь, скотина».