Страница 24 из 64
— Урр-Бах, что ты думаешь об убийстве Хейлора? Мое сердце чуть не разорвалось, когда я прочитал об убийстве этого великого, даже не побоюсь сказать, величайшего художника нашего времени!
Тролль, не ожидавший от друга такой подлянки, поперхнулся маринованным в каком-то хитром кисло-сладком соусе куском телятины, быстро начал дожевывать его под любопытными взглядами враз замолкших сотрапезников, попутно соображая, как бы ответить поумнее.
— За те две тысячи монет, что назначили за голову убийцы, стражники будут рыть носом землю день и ночь. Убийцу скоро найдут, а картины… Урр-Бах вздохнул и торжественно добавил: великие картины этого зас…, замечательного художника не переживут, то есть переживут нас и ваших внуков.
— Так вы, господа, ценители живописи? — оживилась графиня Рисуаль, весь ужин недовольно косившаяся на Телару и ее "специалистов". Остальные переваривали ответ тролля, пытаясь связать своих внуков и известность картин с продолжительностью жизни троллей.
— Я только учусь понимать это великое искусство, — поспешно ответил Кархи, заподозрив какой-то подвох.
— Тогда я попрошу почтенного э-э…, Урр-Баха высказать свое мнение об этой скромной коллекции, — матрона плавно взмахнула рукой в сторону стены за спиной тролля, попутно бросая злорадный взгляд на Телару.
Гости зашевелились и заулыбались. Каждый был наслышан о коллекции картин руки известного мастера Тризеля, которую собрал покойный граф Тарзитский пять лет назад. Телара сверкнула глазами, но промолчала. Хозяйка подскочила к растерявшемуся Урр-Баху, с приветливой улыбкой взяла его за мощную длань и подвела к стене, увешанной знаменитыми картинами. Кархи прикинулся простачком, ободряюще подмигнул приятелю и стал ждать, когда тролль вспомнит его урок о том, как надо оценивать современную живопись.
Урр-Бах беспомощно осмотрел по очереди все картины, зачем-то пересчитал их — ровно четырнадцать, и начал считать про себя до ста. Досчитав в полной тишине до ста, тролль решил, что картины по ошибке перевернуты вверх ногами, или все было нарисовано во время одного, но очень длительного запоя с отвратным бухлом, и обреченно продолжил счет. Дойдя до двухсот, забывший все наставления друга тролль понял, что пора бить морду автору картин, но тут же вспомнил, что поганца рядом нет. И тут Урр-Бах заметил три ярко-зеленых пятна в правом углу картины, подписанной "Улыбка вечности". Его глаза машинально прошлись по соседней картине и увидели те же пятна. Урр-Бах густо хмыкнул, явно что-то припомнив, и заинтересованно начал осматривать правые углы всех картин. Он пересчитал их еще раз и обернулся к торжествующе смотрящей на него Рисуали:
— А где пятнадцатая картина?
Вопрос так поразил хозяйку, что она тотчас ответила:
— Ее отдали в ремонт, рамка в углу разошлась. А как вы узнали, что картин было пятнадцать? — опомнилась Рисуаль.
Урр-Бах пожал плечами и невозмутимо ответил:
— Половину картин Рожок нарисовал при мне. Жаль, этот козел издох не вовремя.
— Какой козел? — насмешливо переспросил Тумвал. — Это картины великого Тризеля!
— Это картины намалевал козел по кличке Рожок пять лет назад, — также спокойно ответствовал тролль. — Его хозяин Клаврис, однорукий и безногий ветеран, жил через дом от меня, на улице Каменотесов, когда я приехал в Эркалон. По вашему старому королевскому указу ему как калеке за заслуги перед родиной подарили козу на прокорм, да только получил он почему-то козла. Пока он бодался с бюрократами, его козел вырос. Хорошо, рядом заросшие пустыри были, было, что жевать. Сам Клаврис махнул рукой на город с его подачкой и стал ради смеха учить Рожка картины рисовать. Маляры ему кисть старую дали, я ее потоньше обрезал, а Клаврис научил козла брать кисть в зубы и тыкать ею в бумагу.
Где-то через полгода старик вдруг разжился настоящими холстами с рамками. За пятнадцать штук он последние сбережения отдал, сам мне говорил. Видите эти пятна в углу? Рожок всегда сначала тыкал в угол и только потом начинал водить мордой по сторонам. Умная скотина была. Жаль, издох рано. Клаврис едва загнал какому-то мутному хмырю эти пятнадцать картин, и Рожок того, велел остальным любить искусство. Старик сказал, что красок наглотался, их же из отравы разной получают. После этого Клаврис уехал из города подальше, в другой город. Мне сказал, искать другого такого же способного художника, как Рожок. На прощание попросил иногда бросать пук травы на могилку козлика, он его на пустыре закопал, вернее, копал я. Только траву рвать мне было как-то недосуг, тем более для козла.
Окружающие после необычайно длинной для тролля речи молча смотрели то на Урр-Баха, то на картины. Наконец эльф первым подошел поближе к картинам и принялся рассматривать пятна. За ним потянулись и остальные. Рисуаль беспомощно стояла столбом, потом недобро взглянула на тролля и присоединилась к остальным.
— А пятна действительно очень похожи друг на друга, — радостно объявил Кархи. — В этих полотнах достигнута цель современной живописи: писать картины настолько близко к природе, чтобы нельзя было отличить кисть художника от кисти козла. Великий Тризель первым достиг этой вершины. Рожок был вторым, но, как говорят некоторые гномы, если ты повторил мастера, ты сам — мастер. Поэтому картины эркалонского козлика также ценны как и шедевры Тризеля.
— Это невозможно! Просто невозможно! — вскричала Рисуаль, потеряв железное самообладание. — Эту коллекцию смотрели лучшие критики и знатоки живописи, и все были в восторге. Урр-Бах сочувственно посмотрел на недалекую женщину, которая верила таким проходимцам, как критики. Лично сам Урр-Бах не доверил бы им даже рисунки обычного козла, не говоря уже о великом Рожке.
Кто такие критики, тролль не очень хорошо представлял, но сильно подозревал, что это как-то связано с оценкой барахла, чтобы сбить или завысить его цену. Первый известный Урр-Баху после приезда в Эркалон скупщик краденого любил называть себя критиком. Как-то один из его клиентов не согласился с оценкой принесенной им хорошей пары сапог и прирезал ценителя прекрасного.
После конфуза гости поспешили перевести разговор на другие темы, чтобы не смущать хозяйку. Тема для разговора сразу нашлась. Отец Тумвала и маг, оказывается, участвовали в каком-то пограничном конфликте, правда Урр-Бах так и не понял, в каком качестве, если ни у одного из них не было шрамов. От боевых действий постепенно перешли к тактике, от тактики к стратегии, а там и до политики дошли. Пожилой эльф неплохо знал историю, хорошо разбирался в международных отношениях и вообще выглядел солидно. И похоже, ему не понравилось, как гоблин и тролль непочтительно обошлись с хозяйкой. Он ловко подвел разговор о давней вражде Луфарды и Пертийского княжества. Вспыхнувшая вражда двух правителей была необъяснимой, но весьма кровавой. Причины неприязни монархов, никогда не видевших друг друга, историки за два века объяснить так и не смогли. В остальном правители были вполне милыми и умными, оставшись в памяти потомков как покровители всего и вся (результат почетных пожизненных пенсий известнейшим историкам в Луфарде и налоги от семи десятков пограничных деревень в пользу жрецов бога торговли и знаний по завещанию князя).
Обсудив несколько самых известных версий вражды, эльф повернулся к гоблину и сердечно улыбнулся.
— Может быть, вы, уважаемый, имеете свое мнение по этому вопросу? Кархи сморщил лоб, чтобы побыстрее разгадать эту несложную, в общем, тайну. За всю свою жизнь гоблин наблюдал превеликое множество драк, и все они возникали из-за денег, баб, тупости, избытка или нехватки выпивки. В особо сложных случаях эти причины присутствовали все разом. Но это у простых гоблинов, людей или прочего простонародья. У правителей причины для драки должны быть глубже и утонченнее, как нижнее белье аристократа тоньше грубых порток грузчика. И тут Кархи вспомнил про свою любимую тему — переселение душ. Он вспомнил пару примеров из книжки мудрого эльфийского философа "Сколько раз мы рождаемся и за что я уродился гномом" и правильный ответ не заставил себя ждать.