Беги ко мне

Эпилог

Enzo

Февраль

— Не могу поверить, что ты станешь отцом через три недели, — бормочет Марко, и я хмуро смотрю на него.

Сегодня вечером мы у Марко. С тех пор, как в прошлом году у Лии и Джереми все пошло наперекосяк, и Иззи узнала о предыдущих еженедельных девичниках Робин, она взяла на себя смелость продолжить традицию. Сначала я думал, что она просто пыталась быть милой с Робин после всего, через что та прошла, но теперь они вдвоем как лучшие из гребаных друзей.

Не поймите меня неправильно, мне нравится, что у Робин это есть. Мне нравится. Но что мне не нравится? Дело в том, что у девушек есть склонность наговорить друг другу гадостей, поэтому, когда я делаю что-то, что бесит Робин? Ну, конечно, моя невестка прикрывает ее, и это было бы здорово, если бы девушка не была буйной сумасшедшей.

Однажды она устроила мне засаду на складе и угрожала ножом за то, что я купил чипсы не той марки, о которой просила Робин. Поверь мне, в засаде не было необходимости. Моя милая, любящая жена превратилась в невротика из-за всех этих гормонов беременности, и я никогда не повторю этой ошибки снова, но я отвлекся.

— Господи, поверить не могу, что мы станем дядями. Кто бы мог подумать, что наш безумный братишка будет первым, у кого родится ребенок? — Вмешивается Лука, и я закатываю глаза, глядя на них обоих.

Честно говоря, я полностью с ними согласен. Я никогда не представлял, что моя жизнь повернется так, как сложилась, я никогда не представлял, что остепенюсь или заведу детей, но я бы ни за что на свете не стал этого менять.

Робин бульдозером проложила себе дорогу в мою жизнь, перевернув ее с ног на голову, перевернув вверх дном, разбив вдребезги, прежде чем перестроить ее, поставив себя в центр, и все это даже не осознавая, что она делает.

— Я все еще не могу поверить, что вы оба женаты, никогда не думал, что доживу до этого гребаного дня, — фыркает Марко, и мы с Лукой фыркаем в унисон, прежде чем обменяться взглядами. Взгляд, который говорит, что нам нужно перевести этот разговор на него.

Мы оба смотрим на Марко. — Итак... ты когда-нибудь расскажешь нам всю историю о том, что случилось с... — Меня прерывает звонок телефона в кармане, и я вытаскиваю его с хмурым выражением лица, когда вижу, что мне звонит Иззи.

Клянусь, черт возьми, если она звонит мне, чтобы отругать за что-то, я сойду с ума.

— Привет, — бормочу я, отвечая на звонок.

— Тебе нужно встретиться с нами в больнице, — выдыхает Иззи, и мой пульс учащается, когда эти слова звучат в моем мозгу.

Больница.

— Почему? Что случилось? В какой больнице? — Спрашиваю я, вскакивая на ноги и бегу к лифту, Лука и Марко следуют за мной по пятам.

— Больница. У твоей жены отошли воды. Ты станешь папочкой, братишка.

О черт, только, блядь, не падай в обморок.

— Дай трубку Робин, — рявкаю я, заходя в лифт. Я смотрю, как цифры на табло лифта медленно уменьшаются, и слышу, как Марко бормочет что-то в свой телефон рядом со мной.

Я слышу шорох на линии, прежде чем сквозь него проникает нежный голос моей жены и успокаивает панику внутри меня.

— Энцо? — Ее голос срывается, и я мысленно проклинаю себя за то, что позволил ей и Иззи уговорить меня уехать сегодня вечером.

— Ангел, — прохрипел я. — Ты в порядке?

Я слышу, как она резко вдыхает, прежде чем прерывисто выдохнуть. — Я в порядке. У меня схватки, но они не такие уж сильные, я просто напугана и действительно чертовски нуждаюсь в тебе прямо сейчас. Один из охранников Иззи отвезет нас в больницу, ты уже в пути?

— Да, ангел, я уже в пути. Я буду там вскоре после тебя, хорошо?

— Хорошо, — шепчет она, и мое сердце разрывается. Одна вещь, которую я не принял во внимание в начале этой беременности, была перспектива наблюдать, как моей девочке будет больно. Я сейчас едва держусь, как, черт возьми, мне быть, когда она будет рожать?

Господи Иисусе, в конце концов, я сойду с ума.

— Люблю тебя, uccellina, — говорю я, проходя через вестибюль вместе с братьями, и смотрю, как Марко кивает в сторону ожидающей машины. Должно быть, он позвонил заранее и попросил кого-нибудь подождать нас.

— Я тоже тебя люблю, — говорит она, прежде чем повесить трубку, и я спешу к машине.

— С ней все в порядке? — Спрашивает Лука, когда мы все усаживаемся в машину и один из наших людей нажимает на газ, явно понимая, что мы спешим и он не должен валять дурака.

Я молча киваю головой, наблюдая за проплывающим мимо нас городом. Я сжимаю и разжимаю руки, пока моя нога подпрыгивает вверх-вниз. Мне нужно добраться до нее, мне нужно увидеть ее своими глазами, мне нужно, черт возьми, обнять ее и помочь ей пройти через это.

Мне просто нужна она.

Мы подъезжаем к больнице, и я даже не даю машине остановиться, прежде чем выскакиваю и врываюсь в здание, где нахожу Иззи, расхаживающую по комнате ожидания.

— Где она, черт возьми? — рявкаю я.

— Я покажу тебе. Я вышла, пока они осматривали ее, — говорит она, и я следую за ней по коридору в комнату. Иззи остается снаружи, а я вхожу в комнату и обнаруживаю голову чертова мужчины средних лет между ног моей жены.

— Что блядь происходит? — Кричу я и вытаскиваю пистолет из-за пояса, направляя его на дока, хотя не похоже, что я выстрелю в него прямо сейчас. Он слишком близок к Робин, чтобы я мог нажать на курок, а это был бы верный способ закончить свою жизнь за решеткой на всю оставшуюся жизнь.

— Энцо! Убери свой долбаный пистолет. — Этот ангельский голос обволакивает меня, и я сосредотачиваю свое внимание на своей девушке.

Да, наверное, это не то, что ей сейчас нужно.

— Прости, ангел, — бормочу я и бросаю на нее извиняющийся взгляд, прежде чем снова повернуться к доктору. — Найдите нам женщину-врача, — приказываю я, и он съеживается под моим пристальным взглядом, прежде чем выбежать из комнаты.

Я не беспокоюсь о нем, я знаю, что моя семья прямо за дверью и все уладит, и они, конечно, не удивятся моей вспышке.

Оставшись одни, я поворачиваюсь к своей жене и провожу большим пальцем по ее щеке, прежде чем наклониться и поцеловать ее в лоб.

— Как ты себя чувствуешь, uccellina?

— Теперь, когда ты здесь, лучше, — бормочет она.

— Я никуда не собираюсь уходить, ангел.

Восемь.

Именно столько часов Робин рожала.

Шесть.

Вот скольким сотрудникам я угрожал с тех пор, как мы приехали.

Три.

Именно столько раз я плакал за последние восемь часов. Первый раз, когда я увидел, какую сильную боль испытывала Робин, и я ничего не мог сделать, чтобы остановить это. Второй был пару часов спустя, когда она умоляла меня сделать что-нибудь, что угодно, чтобы это прекратилось. И третье — прямо сейчас, когда я держу свою жену за руку, а она облегченно всхлипывает у меня на плече, когда мы впервые слышим плач нашего ребенка.

Господи, она потрясающая. И после сегодняшнего? Я испытываю вновь обретенный благоговейный трепет перед женщиной, которая является моей женой. Она такая свирепая, такая сильная и такая чертовски устрашающая.

— Поздравляю, мистер и миссис Романо. Это девочка, — говорит доктор, бросая на меня настороженный взгляд. Я думаю, она все еще напугана после того, как я пригрозил убить всех, кого она когда-либо встречала, если она не даст Робин что-нибудь от боли.

Это девочка.

На протяжении всей беременности я говорил Робин, что мне все равно, какого пола будет ребенок, главное, чтобы с ними обоими все было в порядке. Это была ложь.