Страница 59 из 99
Глава 30
Enzo
Влажный жар окутывает меня, и я подавляю стон, когда открываю глаза и вижу Робин у себя между ног, ее лицо частично закрыто одеялом, а рот полон моего члена.
Боже милостивый, что за гребаный способ просыпаться.
— Доброе утро, ангел, — хрипло произношу я, и она сгибается пополам, проглатывая меня целиком в ответ.
— Бляяяя, — стону я, ударяя ее по задней стенке горла, и я беспомощен остановить это. Ощущение того, как ее рука обхватывает мои яйца, когда она втягивает свои щеки, сопровождаемое ощущением того, как она давится моим членом, заставляет меня взорваться и наполнить ее рот своей спермой.
— Черт возьми, ангел. Что, блядь, я такого сделал, чтобы заслужить это? — Спрашиваю я, когда она взбирается по моему телу и ложится, обвив меня руками и ногами, ее голова уютно устроилась на изгибе моей шеи.
Чертовски очаровательно.
— Я была голодна, — бормочет она, прижимаясь к моей коже.
Я хихикаю. — Да? Рад, что смог помочь, но получу ли я теперь еще и свой любимый завтрак?
— Не-а, — огрызается она. — На самом деле я сейчас проголодалась, так что ты можешь отплатить мне за услугу после того, как мы по-настоящему позавтракаем.
Она отползает от меня, прежде чем я успеваю перевернуть ее и побаловать себя своим любимым блюдом, и со смехом убегает от меня в ванную. Я закатываю глаза и натягиваю спортивные штаны, прежде чем отправиться на кухню, чтобы приготовить ей завтрак, как я делаю каждый день, хотя Робин утверждает, что способна приготовить его для нас. То, что она может, не значит, что она должна. Я только хочу заботиться о ней, я уверен, что со временем она к этому привыкнет.
Я достаю свой телефон, готовясь отправить сообщение, которым обычно никогда бы не стал утруждать себя, но после того, как Робин сделала мне выговор прошлой ночью, я пообещал ей, что напишу. И я никогда не нарушу обещание, данное этой девушке.
Прости за прошлую ночь, я не должен был терять
самообладание и стрелять в твоей квартире.
Их ответы приходят мгновенно, и это заставляет меня задуматься, какого черта они вообще встали так рано в воскресенье утром, ведь я встал только потому, что Робин любит рано вставать. Я воочию убедился, что Иззи определенно не такая.
Иззи: Робин заставила тебя отправить это, не так ли?
Я знала, что мне понравится эта девушка!
Все в порядке, ты прощен. х
Я могу гарантировать, что она поцеловала Луку в конце этого сообщения, чтобы завести его, она живет для того, чтобы нажимать на кнопки моего брата.
Лука: Ты должен мне новый телевизор.
Я не трогал твой телевизор.
Лука: Мне все равно, я хочу новый, а Иззи не
разрешает мне его покупать, так что я тебя
прощу, если ты мне его купишь.
Я закатываю глаза. Только Иззи могла помешать Луке делать все, что он хотел. С другой стороны, я такой же с Робин, и если мне придется купить этому мудаку гребаный телевизор, чтобы заслужить его прощение и заверить мою девушку, что между нами все хорошо, тогда я куплю ему гребаный телевизор.
Пришли мне ссылку.
Я убираю мобильник в карман, когда Робин заворачивает за угол, и принимаюсь за приготовление нам обоим яичницы с беконом, пока она мило сидит за кухонным столиком с чашкой кофе в руках. Я начинал бы так каждый гребаный день до конца своей жизни, если бы она мне позволила, и я, блядь, надеюсь, что она это сделает.
Как только еда готова, я ставлю перед ней тарелку, прежде чем сесть напротив, мысленно готовясь к драке.
— Итак... мне нужно тебе кое-что сказать.
Рука Робин замирает, ее вилка зависает в воздухе, когда она смотрит на меня, ожидая продолжения. Когда я ничего не говорю, она вздыхает и опускает вилку на тарелку. — Если это из-за извинений перед Лукой и Иззи, то...
— Дело не в этом, — перебиваю я, и она сердито смотрит на меня.
— Папа устраивает семейный ужин сегодня вечером, — говорю я и задерживаю дыхание, ожидая опровержения.
— О, это прекрасно. Я просто приготовлю себе что-нибудь или закажу еду на вынос, — говорит она, пожимая плечами, и я фыркаю.
— Нет, ангел. Он специально попросил меня привести тебя, он хочет познакомиться с тобой.
Она таращится на меня, когда до нее доходит, и я точно знаю, о чем она думает. Дон Нью-Йоркской мафии хочет с ней встретиться.
— Он рад, что я счастлив, и хочет познакомиться с тобой и поприветствовать тебя в своей семье, вот и все. Я обещаю тебе, что мы такие же, как любая другая семья, сегодня вечером не будет никаких выстрелов или метания ножей, потому что я уже извинился, как ты меня просила. Пожалуйста, приходи, ангел, я хочу, чтобы ты была там, и я хочу, чтобы ты должным образом познакомилась с моей семьей.
Она прикусывает нижнюю губу, прежде чем неохотно кивнуть мне, и я ухмыляюсь, как идиот.
— Люблю тебя, ангел.
Она закатывает глаза и вздыхает. — Да, да. Я тоже тебя люблю.
Я чувствую, как Робин нервничает, когда она сидит рядом со мной, пока я еду в наше семейное поместье.
— Не понимаю, почему ты так волнуешься, ангел. Ты уже познакомилась с Марко, Лукой и Иззи. Поверь мне, мой папа самый хороший из всех нас.
— Глава мафии самый хороший из всех вас? — спрашивает она, приподняв бровь, когда я перевожу взгляд на нее.
— Ну... нет. Не совсем. Когда дело доходит до бизнеса, он страшный ублюдок, с которым ты не хочешь иметь дело. Но когда дело доходит до семьи? Этот мужчина похож на гигантского плюшевого мишку и сделает все для каждого из нас, включая тебя. Ты знала, что это была его идея, чтобы ты приехала и осталась со мной? И это он изначально назначил твою охрану? Он также регулярно связывался с ними, чтобы убедиться, что вы в безопасности. Я обещаю тебе, он уже любит тебя. И как только он встретит тебя, он, вероятно, в конечном итоге полюбит тебя больше, чем меня. Тебе совершенно не из-за чего нервничать. Так что, ради всего Святого, пожалуйста, перестань прикусывать свою губу, пока мне не пришлось остановить машину и набить твой рот своим членом, потому что, ангел, ты чертовски сильно меня заводишь, и если ты продолжишь, я сойду с ума.
Она тут же разжимает губы и шепчет. — Прости. — Хотя ухмылка, которой она сопровождает свои слова, показывает, что она ни в малейшей степени не извиняется.
Мы подъезжаем к воротам, охранник кивает мне, прежде чем пропустить, и я паркуюсь прямо у главного входа.
Я выскакиваю из машины и обхожу ее, чтобы открыть дверь для Робин, прежде чем у нее появляется хоть малейший шанс. Хотя не похоже, что она торопится, она слишком занята осмотром своего окружения, чтобы даже пошевелиться.
Как только она выходит из машины, я беру ее за руку, и мы идем к двери.
— Это здесь ты вырос? — Благоговейный страх в ее тоне, когда она оглядывается по сторонам, заставляет меня осознать, насколько по-разному мы росли. Я знаю, она выросла не в бедности, но для того, кто вырос в среде среднего класса, я думаю, большое поместье, которое мой отец называет домом, может показаться совершенно другим миром.
Я не отвечаю, только сжимаю ее руку и тащу за собой.
Дверь открывается еще до того, как мы заканчиваем подниматься по ступенькам, и я в шоке, когда в поле зрения появляется не кто иной, как мой папа. Обычно нас встречает Беатрис, экономка нашей семьи, но я предполагаю, что к Робин он относится по-особому.
Рука Робин крепче сжимает мою, и я поворачиваю голову к ней, прежде чем оглянуться на своего отца. Он стоит, как обычно, одетый в костюм-тройку, необычной чертой является широкая улыбка, с которой он щеголяет на своем лице, которая обычно появляется, может быть, два раза в год, и то только тогда, когда он выпивает слишком много виски.