Беги ко мне

Глава 26

Enzo

Она опускается передо мной на колени, делая, как ей велено, и я быстро расстегиваю ремень и джинсы, прежде чем освободить свой член.

Я такой чертовски возбужденный, когда вижу, как она злится, плюется в меня огнем и скулит, что я, блядь, истекаю кровью. Это та ее сторона, которую я никогда раньше не видел, и мне это чертовски нравится. Возможно, мне придется чаще угрожать убивать людей, просто чтобы добиться от нее такой реакции.

Я быстро подтягиваюсь и зачарованно смотрю, как она облизывает губы.

Я делаю шаг к ней. — Соси, — приказываю я.

Она, не теряя времени, обхватывает рукой всю длину моего члена, нежно лаская пирсинг на лесенке Джейкобса и запечатлевая сладкий поцелуй на кончике. Это было бы чертовски восхитительно, если бы я не был так отчаянно нужен ей.

Она обхватывает меня губами и медленно подводит к задней стенке своего горла, но этого недостаточно. Я медленно двигаю бедрами вперед, заставляя ее принять в себя больше, так что она давится, посылая через меня волну удовольствия, и я стону.

— Постучи дважды по моей ноге, если станет слишком сильно, ладно, ангел? — Я провожу пальцами по ее волосам, когда она кивает, и, удерживая ее голову неподвижно, начинаю трахать ее в рот, медленно набирая скорость, пока я не упиваюсь ею, опьяненный всем, что она собой представляет.

По ее лицу текут слезы, и хотя обычно слезы моего ангела разрывают меня изнутри, эти слезы только подстегивают меня к большему. Я наклоняюсь и собираю капельку на большой палец, прежде чем поднести его ко рту и пососать, издавая стон, когда солоноватый вкус поражает мои чувства.

Черт, я одержим каждой чертовой чертой в ней, и мне никогда не будет достаточно.

— Ты такая чертовски совершенная, ангел. Ты чертовски красиво выглядишь, стоя передо мной на коленях, давясь моим членом, со слезами, текущими по твоему хорошенькому личику.

Она мурлычет вокруг моего члена и еще больше впадает своими щеками.

Господи Иисусе, что, черт возьми, я сделал, чтобы заслужить эту девушку?

Чувствуя, как напрягаются мои яйца, я отстраняюсь, мой член выходит у нее изо рта с громким хлопком.

Я сказал ей, что помою ее рот своей спермой, но к черту это. Я хочу быть внутри нее. Сейчас.

Я с благоговением смотрю на девушку, которая в данный момент стоит передо мной на коленях, хотя на самом деле я стою на своих с той секунды, как увидел ее. Она раскрывает меня и успокаивает на одном дыхании. Она владеет каждой чертовой частичкой меня.

Я принадлежу ей. Жизнь, тело, сердце и почерневшая душа. Это все ее.

— Раздевайся, — приказываю я, и она вскакивает на ноги, поспешно снимая свитер и джинсы, оставаясь в лифчике и трусиках.

Я смотрю, как она быстро снимает то, что осталось от ее одежды, прежде чем я подхватываю ее на руки и сажаю на стол, а сам сажусь в кресло напротив. Я хватаю ее за бедра, раздвигая ноги. Я одариваю ее своей фирменной улыбкой, прежде чем наклоняю голову и провожу языком по ее влажным складочкам.

— Такая чертовски влажная и сладкая, — бормочу я.

А потом я пожираю ее.

Я облизываю, сосу, кусаю.

Я трахаю ее пальцами и наслаждаюсь ее щелочкой, пока она не начинает извиваться подо мной, дрожа во время оргазма.

Я не останавливаюсь, растягивая один оргазм за другим, я, блядь, не могу насытиться ею.

Пьяный. Накачанный наркотиками. В состоянии алкогольного опьянения.

Это то, что она делает со мной каждый раз.

Я наркоман, который не может дождаться своей следующей дозы.

Я одержим ею. Одержим потребностью в ней. И так чертовски влюблен в нее.

— Энцо, — скулит она, звук такой чертовски сладкий, мое имя на ее губах, ее голос, полный желания, подобен музыке для моих ушей. Мелодия, которую я хочу слышать каждый чертов день до конца своей жизни.

— Пожалуйста… Ты мне нужен.

Черт возьми, я бы никогда не смог ей отказать. Я дам ей все, о чем она меня попросит. Она — моя единственная слабость, и я с радостью воспользуюсь этой слабостью.

Я никогда в жизни ни о чем не умолял, но в этот момент все, чего я хочу, — это упасть на колени и умолять ее любить меня.

Но я не могу, она не готова к любви. Поэтому я делаю единственное, что могу, чтобы показать ей, насколько я, черт возьми, принадлежу ей — я встаю и быстро стаскиваю с себя джинсы и трусы, прежде чем притянуть ее ближе к себе. Я выстраиваюсь в линию рядом с ее входом и вхожу в нее одним резким толчком, наслаждаясь стоном, слетающим с ее губ.

— Так чертовски хорошо, ангел. — Как это всегда получается так чертовски прекрасно?

Я не проявляю нежности, продолжая свои толчки. Нет, я трахаю ее так, словно мне нужно что-то доказать, например, тот факт, что она трахается со мной. Я словно одержимый, мой контроль полностью пропал, когда я беру ее без ограничений. Мои пальцы впиваются в ее бедра с такой силой, что, вероятно, останутся синяки, но я слишком далеко зашел, чтобы обращать на это внимание, мне нравится мысль о том, что это я оставляю свои отметины. Я, блядь, хочу внедриться в нее, забраться под ее кожу, зарыться в нее, заразить ее своими темными сторонами, увлечь ее настолько, чтобы она не представляла жизни без меня.

Я хочу, чтобы она нуждалась во мне так же, как я нуждаюсь в ней.

— Энцо, — стонет она, и я стону, когда ее киска сжимается вокруг меня. Ее тело содрогается подо мной, когда она кричит и находит свое освобождение, увлекая меня за собой, мои губы находят ее, когда мое тело дергается, и я опустошаю себя внутри нее.

Мои пальцы отпускают ее бедра, и я обнимаю ее, кладу голову на изгиб ее шеи, прижимая ее к себе, пока мы оба переводим дыхание. Только спустившись с высоты, я понимаю, что, вероятно, причинил ей боль, а она не сказала ни слова.

— Ангел? — Мой голос звучит неуверенно, вся прежняя уверенность исчезла, когда мое тело напрягается при мысли о том, что я причиняю ей боль.

— Хм, — бормочет она в мою толстовку, поскольку я так и не удосужился ее снять.

— Ты в порядке? Я... я причинил тебе боль?

Она отстраняется от меня, и мое сердце подскакивает к моему гребаному горлу, когда я открываю глаза, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. Только это не гнев, печаль, отвращение или боль, которые я вижу в ее взгляде, как я ожидал. Это смятение и что-то, что очень похоже на любовь, но я не настолько наивен, чтобы надеяться на это.

— Ты причинял мне боль только теми способами, которые я хотела. Это было идеально, Энцо. Не начинай сомневаться в себе сейчас, когда ты только что подарил мне лучший секс в моей жизни. — Она хмуро смотрит на меня, и это чертовски восхитительно.

— Черт возьми, ты совсем другая, uccellina.

Я сажусь обратно в кресло и сажаю ее к себе на колени, чтобы она оседлала меня. Кажется, так мы всегда заканчиваем: ее ноги обвиваются вокруг моей талии, а руки — вокруг моей шеи.

— Ты можешь сказать мне, почему ты называешь меня так сейчас?

Я улыбаюсь ей и целую в лоб. — Я называю тебя ‘маленькая птичка’, потому что один твой вид дает мне надежду и чувство свободы, которого я никогда раньше не испытывал. Ты усмиряешь моих демонов и даришь мне покой. Ты моя маленькая птичка, потому что я хочу защищать тебя, лелеять тебя, любить тебя и улететь с тобой свободным от бремени хаоса.

Ее глаза широко раскрыты, рот приоткрыт, а я, затаив дыхание, жду ее ответа. Возможно, мы вместе уже пару недель, но это первый раз, когда мы по-настоящему обратили внимание на этот факт. Мы вроде как поднялись с нуля до ста, даже особо не разговаривая. Она так идеально вписалась в мою жизнь, в мой дом, что я никогда по-настоящему не чувствовал в этом необходимости. Я даже не знаю, где она находится.