Беги ко мне

Глава 22

Enzo

Я удовлетворенно ухмыляюсь, когда глаза моей девочки расширяются, а лицо бледнеет, когда она оказывается лицом к лицу с моим членом.

У меня большой член, это просто факт. Я уверен, что она уже знала это, учитывая, что она уже прижалась к нему своей хорошенькой маленькой киской. Но я уверен, что она не ожидала увидеть восемь пирсингов, которые у меня есть на нижней стороне.

Я думаю, что этот маленький кусочек был сюрпризом, хотя я уверен, что они ей понравятся. Я наклоняюсь и дергаю себя, когда она ползет по кровати ко мне, ее взгляд прикован к моему члену, как будто она не может отвести от него глаз. Черт, эта девушка чертовски хороша для моего эго.

Я мог кончить от одного её взгляда. Лизать ее киску было пыткой в лучшем смысле этого слова. Она была такой вкусной, и я мог бы легко просто отпустить ее и кончить прямо там и тогда. Я ничего так не хочу, как увидеть своего ангела на коленях передо мной, когда она заглатывает мой член, но сейчас, блядь, не время.

Прямо сейчас мне нужно быть внутри нее, мне нужно чувствовать ее влажное тепло, сжимающееся вокруг меня, мне нужно слышать ее стоны, когда она кончает вокруг меня.

— У тебя пирсинг, — выдыхает она.

Я хихикаю. — Да, ангел, — бормочу я, возвращаясь к кровати. Я ложусь и притягиваю ее к себе быстрее, чем она успевает моргнуть, и она издает восхитительный визг от удивления.

— Ты огромный, Энцо. Эта штука никак не поместится внутри меня, и что… Они причинят боль? Я никогда не была ни с кем, с... ними, — застенчиво говорит она, неосознанно приводя меня в мгновенный гнев при мысли о том, что она была с другим мужчиной. Я делаю мысленную пометку узнать имена всех людей, с которыми она когда-либо была близка, чтобы я мог избавиться от каждого из них. Я не могу жить в мире, где другой мужчина знает, что чувствует моя девушка. Этого не произойдет.

— Я никогда и никому не позволю причинить тебе боль, Робин. Даже себе. Ты принимаешь таблетки? У меня где-то здесь есть презервативы.… и я чист, я просто не знаю, хочешь ли ты... — Я замолкаю, зная, что она сможет прочитать между строк.

Она мгновение рассматривает меня, прежде чем решительно кивнуть. Она встает на колени и обхватывает рукой мой член, пристраивая меня у своего входа. Ее большой палец касается одного из пирсингов, и я издаю тихий стон от этого ощущения, но это длится недолго, когда она медленно опускается, ее тугой, влажный, горячий канал поглощает дюйм за дюймом мой член.

Она всхлипывает, когда берет меня по самую рукоятку, в то время как я сжимаю пресс в попытке не кончить от ощущения ее объятий.

— Черт возьми, ангел. Ты чувствуешься лучше, чем я когда-либо мог себе представить, — прохрипел я и уставился на нее. Сейчас она так идеально соответствует своему прозвищу, что это самое красивое зрелище, на которое я когда-либо смотрел. Ее волосы сейчас в беспорядке, но она хорошо их укладывает. Ее грудь обнажена передо мной, и я протягиваю руку и сжимаю сосок между пальцами, пока она приспосабливается к моему размеру.

Она наклоняется и целует меня в губы, прежде чем попытаться отстраниться, но я сажусь и обнимаю ее одной рукой за спину, другой нахожу ее затылок и возвращаю ее губы к своим.

Поцелуй медленный, наполненный таким количеством чертовых чувств, что заставляет мое сердце биться быстрее, а в горле образуется комок. Она медленно начинает двигаться, вращая бедрами и издавая тихие хриплые стоны, которые мне нужно слышать каждый чертов день до конца моей жизни.

Как только я понимаю, что она привыкла к моему размеру и что я не причиню ей вреда, я переворачиваю ее на спину и закидываю одну из ее ног себе на плечо, оставаясь внутри нее, не желая разрывать нашу связь.

— Тебе так чертовски хорошо в моих объятиях, uccellina. — Я снова опускаю свой рот к ее и запечатлеваю целомудренный поцелуй на ее губах, прежде чем отстраняюсь и начинаю вонзаться в нее с дикой самозабвенностью.

— Черт возьми, ты чертовски великолепна, когда лежишь подо мной, ты так хорошо меня принимаешь, я знал, что ты сможешь это сделать, — стону я и приподнимаю ее бедра, чтобы ударить ее под лучшим углом, я чувствую, как она сжимается вокруг меня, когда она издает самый сексуальный стон, который я когда-либо слышал.

Ее стоны и хныканье только подстегивают меня, и я врываюсь в нее как одержимый. Я не смог бы замедлиться, даже если бы попытался, и я зачарованно наблюдаю, как она протягивает руку и начинает играть со своими сиськами. Черт, она заставит меня кончить еще до того, как у меня появится шанс заставить ее кончить. Я подношу большой палец к ее клитору и начинаю описывать круги над пучком нервов, требуется всего три толчка, пока она не начинает дрожать подо мной, когда ее влагалище выдавливает из меня вечно любящий хуй, и она выкрикивает мое имя.

Я смотрю на нее сверху вниз, совершенно очарованный, когда она распадается на части подо мной, и меня поражает осознание того, что она согласилась быть моей. Я чувствую, как весь мой чертов мир перестраивается. Все мое существо меняется, когда последний кусочек головоломки встает на место. Я нашел недостающую часть себя, и в этот момент я знаю, что никогда не смогу жить в этом мире без нее. Если она уйдет, я уйду. Именно так все и должно быть.

— Вот и все, ангел. Ты такая хорошая, блядь, девочка, — выдавливаю я, продолжая свои толчки, чувствуя, как напрягаются мои яйца, когда мое зрение затуманивается, и я изливаю свое освобождение в нее, стоная ее имя. Я отпускаю ее ногу и падаю на нее сверху, используя свои предплечья, которые теперь обрамляют ее лицо, чтобы выдержать свой вес и убедиться, что я не раздавлю ее, пока мы оба лежим, тяжело дыша, пытаясь отдышаться.

Как только мое дыхание приходит в норму, я покрываю поцелуями ее лицо, и ее ресницы распахиваются, так что она смотрит на меня со смесью обожания и неверия во взгляде. Я целую ее в кончик носа, прежде чем осторожно отстраниться, смотрю вниз, наблюдая, как свидетельство моего освобождения медленно вытекает из нее, и это пробуждает что-то первобытное глубоко внутри меня. Я наклоняюсь и собираю сперму на палец, прежде чем снова ввести его в нее, она шипит от контакта, и я морщусь, прежде чем спрыгнуть с кровати и броситься намочить полотенце и вернуться к ней.

Я не тороплюсь приводить ее в порядок, прежде чем бросить полотенце в корзину для белья и забраться в постель рядом с ней, я заключаю свою девочку в объятия и укрываю нас обоих одеялом. Не требуется много времени, чтобы ее дыхание выровнялось, и я провожу пальцами по ее волосам, пока она спит, положив голову мне под подбородок.

Не думаю, что я когда-либо чувствовал себя таким спокойным, как в этот момент, таким довольным. Впервые в своей жизни я легко засыпаю спокойным сном, и это как нельзя лучше связано с девушкой, которая быстро стала всем моим миром, окутавшим меня.

Какая твоя самая большая мечта?

Ангел: Мы все еще играем в «Двадцать вопросов»?

Назови это бесконечными вопросами. Я хочу знать о тебе все.

Ангел: Моей самой большой мечтой, когда я

была моложе, всегда была последняя глава.

Наверное, можно сказать, что я живу своей мечтой, а какая у тебя?

Ты.

Ангел: Я?

Ты. Ты — моя мечта.

Ангел: Если бы ты мог пойти куда угодно, куда бы ты пошел?

Туда, куда и ты.

Ангел: Приятный собеседник.