Страница 32 из 99
Глава 14
Enzo
Это был чертовски долгий день..
Хаос был на переднем плане моего сознания весь день после того, как мой новый друг сообщил мне нужную информацию. Когда Робин впервые рассказала мне об инциденте с этим маленьким ублюдком, которого, как я теперь знаю, звали Трой, я надеялся, что ее брат просто задолжал ему, и он был там, чтобы забрать его для себя.
К сожалению, это не так. Вместо этого брат моей девушки связал ее с бандой, численность которой медленно растет с каждым днем.
Я часами мучил этого мудака, доводя его до грани смерти, прежде чем отстраниться и начать все сначала. Он продержался дольше, чем я думал, но боли, которую он испытал, все еще недостаточно для того, что он сделал с Робин.
После того, как я принял душ и покинул склад, я сделал несколько звонков, чтобы узнать все, что мог, о Голубых гадюках, и оказалось, что это те самые придурки, которые планировали помочь Антонио Бьянки — отцу Иззи — заняться торговлей кожей здесь, в Нью-Йорке.
Оказывается, то, что начиналось как небольшая уличная банда, медленно растет и захватывает различные территории по всему городу.
Мой отец присматривает за ними, и Алек также присматривается к ним из-за их причастности к торговле людьми, поскольку он выполняет некую миссию благодетеля по искоренению всех этих больных ублюдков в мире, которым нравится покупать и продавать людей.
Я не очень-то в курсе событий, связанных с семейным бизнесом. Им нравится держать меня под рукой, когда они хотят, чтобы я облажался, но в остальном я просто существую, не понимая на самом деле, что, черт возьми, происходит.
Но у них не будет другого выбора, кроме как втянуть меня в это сейчас, потому что теперь это чертовски личное.
Я вхожу в квартиру и сразу же натыкаюсь на дуло пистолета, приставленное к моей голове, что заставляет меня ухмыльнуться.
— Добро пожаловать домой, — саркастически говорю я, когда Марко убирает от меня пистолет и засовывает его обратно за пояс.
— За твоей девушкой кто-то охотится, я сначала стреляю, потом задаю вопросы. Мог бы хотя бы предупредить меня, что ты уже в пути, — бормочет он.
— Хотел держать тебя в напряжении, брат, — говорю я с усмешкой, прежде чем оглядываю квартиру и хмурюсь, когда Робин нигде не видно.
— Она сказала, что идет спать минут пятнадцать назад, — говорит Марко, прежде чем я начинаю выбивать из него все дерьмо за то, что он упустил ее из виду.
— С ней все в порядке? — Спрашиваю я, в моем голосе слышится беспокойство, поскольку не думаю, что обычно она ложится спать так рано.
— Да. Хотя она меня и боится, — говорит он с редким намеком на юмор.
— Что, черт возьми, в этом смешного? — Рявкаю я.
— Это забавно, потому что, когда я спросил ее об этом, она открыто сказала мне, что я пугаю ее, но, очевидно, ты — нет. С тобой она чувствует себя в безопасности, — говорит он с ухмылкой, прежде чем обойти меня и выскользнуть за дверь.
Я закрываю и запираю за ним дверь, пока его слова повторяются у меня в голове.
Со мной она чувствует себя в безопасности.
Она меня не боится.
Черт, не думаю, что я когда-либо встречал кого-то, кроме семьи, кто не боялся бы меня.
Решив проверить, как она, я подхожу к ее комнате и тихонько стучу в дверь. Когда она не отвечает, я прижимаюсь ухом к двери, надеясь услышать, как она хотя бы ходит по комнате.
Я начинаю паниковать, когда ничего не слышу, и распахиваю дверь, только чтобы обнаружить, что комната пуста.
Мои нервы взлетают до небес, когда я выкрикиваю ее имя, но вскоре успокаиваются, когда я слышу звук льющейся воды в ванной.
Она просто в душе.
Она в безопасности.
Она не убегала от меня.
Ее никто не похищал.
Я повторяю эти фразы в своей голове и сажусь на кровать, ожидая, когда она выйдет из ванной. Мне не приходится долго ждать, через несколько минут открывается дверь ванной и выходит Робин, в одном полотенце.
Твою мать.
Ее темные волосы намокли и ниспадают на спину и плечи. Маленькое полотенце едва прикрывает ее тело, и я вижу, как вода капает с ее волос на ложбинку между грудями, что вызывает у меня внезапное желание подойти к ней и слизать воду с ее тела.
Черт возьми, возьми себя в руки, чувак.
Она смотрит вниз, на свои ноги, и мне нужно объявить о своем присутствии, прежде чем она пойдет дальше и бросит полотенце рядом со мной, потому что тогда я действительно не смогу себя контролировать.
Эта девушка чертовски великолепна, и один только вид ее мокрых после душа ног, выставленных напоказ, делает меня твердым как сталь.
Я прочищаю горло, и она вскидывает голову. Ее глаза встречаются с моими, и я, должно быть, не очень хорошо скрываю бушующую похоть, которую испытываю прямо сейчас, потому что ее щеки становятся ярко-розовыми, и она открывает и закрывает рот, казалось бы, не находя слов.
Черт, она такая чертовски очаровательная.
После еще нескольких секунд тишины, поскольку я ни за что на свете не могу придумать, как заговорить, она, кажется, собирается с силами и бормочет. — Ты здесь.
— Я здесь, ангел, — говорю я хриплым голосом и прочищаю горло, прежде чем продолжить. — Одевайся и встретимся на кухне.
Я встаю и выхожу из комнаты, прежде чем сделаю что-нибудь, чего не смогу вернуть назад. Мне нельзя доверять рядом с ней, когда единственное, что отделяет меня от ее чертовски сексуального тела, — это полотенце, снятие которого заняло бы меньше двух секунд.
Ей не требуется много времени, чтобы одеться, и она появляется на кухне в леггинсах и толстовке большого размера.
Толстовка, которая выглядит так, будто ей не место на ее маленькой фигурке.
— Какого хрена на тебе надето? — Рявкаю я.
Она в замешательстве хмурит брови, и я не настолько зол, чтобы не заметить, насколько это чертовски мило.
— Толстовка и леггинсы?
— Чья толстовка, ангел?
Ее глаза комично расширяются, прежде чем она сглатывает.
— А? — говорит она и нервно облизывает губы. Это действие вызывает прилив раскаленной похоти прямо к моему члену, но я изо всех сил стараюсь игнорировать свой бушующий стояк, уставившись на нее.
Вздыхая, она проводит рукой по лицу.
— Это моего парня из колледжа, понятно? Я не видела его много лет, но она удобная, поэтому я все еще ношу ее.
— Нет, ни хрена не понятно, — бормочу я, прежде чем дотягиваюсь до своей толстовки на затылке, натягиваю ее через голову и направляюсь к ней.
Я хватаю низ толстовки, которая на ней, и срываю ее одним быстрым движением.
— Энцо! — Когда я смотрю на нее сверху вниз, ее голос звучит у меня в ушах как звон. Я ни на секунду не думал, что на ней ничего не будет надето под ней.
Трахни меня.
Ее кожа выглядит такой чертовски кремовой и гладкой, ее острые соски умоляют меня обхватить их губами, слегка поцарапать зубами, может быть...
Господи Иисусе, блядь, мне нужно взять себя в руки.
— Прости, — бормочу я и натягиваю ей на голову свою толстовку, прикрывая ее тело от меня.
Я отступаю от нее и сажусь на кухонный островок, а она смотрит на меня дикими глазами. Я не могу сказать, то ли она просто шокирована, то ли взбешена, но мне действительно нужно, чтобы она, черт возьми, сказала что-нибудь прямо сейчас, чтобы отвлечь меня от всей этой крови, которая прилила к моему члену за последние несколько минут.
Она секунду переминается с ноги на ногу, прежде чем сесть напротив меня.
— Как прошла... твоя ночь? Твой день? Я не знаю, что сейчас сказать, — нервно говорит она, избегая зрительного контакта со мной. Это худшее, что она могла сделать, мне нужно видеть ее глаза, чтобы я мог оценить ее настроение.