Страница 30 из 99
Он кричит в агонии, и этот звук подобен музыке для моих ушей.
Я повторяю то же самое с другой ногой и киваю своим людям, чтобы они отпустили его. Он падает на пол бесформенной кучей, когда оба мужчины уходят и занимают свои позиции в углу комнаты, поскольку они мне больше не нужны. Не похоже, что он может куда-то пойти.
Его крики затихают, их сменяют беззвучные рыдания, когда он ложится лицом вниз на пол.
Я хватаю нож с пола, прежде чем ему в голову придут какие-нибудь глупые идеи о попытке броситься на меня всем телом, и хватаю его за плечо. Я слегка толкаю его, так что он лежит на спине, как морская звезда.
По его опустошенному взгляду я могу сказать, что он сдался, он думает, что это конец.
Жаль, что для него это только начало.
Мои братья думают, что мне нельзя доверять, когда дело доходит до пыток. Они не понимают, что я приберегаю самое худшее для тех, кто этого действительно заслуживает, и иногда мне нравится все делать быстро, потому что нет смысла торчать без дела, когда работа уже сделана.
И этот маленький ублюдок, лежащий на полу склада, как жалкий мешок дерьма, заслуживает всего, что ему причитается.
Он пожалеет, что вообще прикасался к моему ангелу.
Черт, к тому времени, как я с ним закончу, он пожалеет, что родился на свет.
С ножом в руке я приседаю и осторожно провожу лезвием по его телу, и он дрожит в ожидании того, что сейчас произойдет.
— Ты не заслуживаешь легкой смерти, — бормочу я, заговаривая впервые с тех пор, как начал выражать свой гнев.
— П-пожалуйста, прости меня за то, что я сделал с Робин… Мне так жаль, — хнычет он, и звук ее имени на его губах заставляет что-то внутри меня оборваться.
— Я говорил тебе не произносить ее гребаного имени, — рявкаю я, гнев в моем голосе заставляет его вздрагивать, что также заставляет его хныкать, поскольку за последний час ваш покорный слуга сломал ему половину костей.
Я наклоняюсь над ним и разжимаю ему челюсть одной рукой, прежде чем схватить его за язык. Обычно я бы просто отрезал ему язык, но мне хочется немного изменить ситуацию.
Я проталкиваю лезвие через середину его языка, прежде чем отпустить, оставляя его язык торчать изо рта с проткнутым насквозь ножом.
Довольный тем, что он больше никогда не сможет произнести имя моей девочки, я киваю Элио и жестом прошу его принести мне сумку с игрушками.
Сегодняшний вечер только начинается.