Страница 16 из 94
— Боже, похоже, тебе действительно наплевать на личное пространство.
Он встал и поднял руки вверх.
— Пуская старик займется глупыми деталями, Грэй! Сейчас ты можешь дать волю своим странным навязчивым привычкам! Пойдем со мной в университет, и я проведу тебе экскурсию.
— Это не так работает, — возразила я. — Я должна быть максимально подготовлена. После того как мы подпишем контракт, мне нужны все досье студентов, участвовавших в последних четырех событиях. Если я хочу поймать убийцу, то должна начать немедленно.
— Это и есть часть подготовки!
— Исследование — это единственная часть, которая имеет значение.
— Значит, тебе неинтересно осмотреть новую обстановку. Ты просто хочешь дождаться первого учебного дня, когда он будет наиболее ошеломляющим и переполненным растерянными, гормональными учениками-засранцами, бесчинствующими по университету. Я понял. Грэй? Грэй. А ты знаешь, что так скрежетать зубами вредно для здоровья? Бессмертие их вылечит, но это не значит, что не будет больно.
Я потерла глаза, пока не увидела звезды.
— Ты будешь отвлекать меня, пока я не соглашусь. Не так ли?
Он протянул руку и взъерошил мне волосы, уклоняясь от моего шлепка.
— Значит, у нее все-таки есть мозг. Пойдем, детектив. Убийцы не дремлют!
* * *
Поскольку я не могла пользоваться Воларом, не держась за Разая, мы поехали на метро. Разай всю дорогу жаловался, клялся больше никогда не ездить в скучных подземных ловушках смерти и обещал найти мага, который начарует мне крылья.
Когда он не жаловался, то говорил на разные темы. Он не останавливался и не воспринимал мое молчание иначе, как приглашение продолжать.
Подняв руку вверх и жестикулируя, чтобы привлечь мое внимание, он объяснил:
— Людей так раздражает смешивание продуктов. Я никогда не пойму дискуссии вокруг ананаса и пиццы. Просто дайте людям жить! Каким образом чужое пищеварение влияет на меня? Глупости. Пустая трата времени. Лучше потратить эту энергию на покупку сувенира, или удобных треников, или на йогу, или на проникновение в метро в качестве шпиона-убийцы, или на пробы новых сыров…
Я тупо кивнула, смутно понимая, что только сейчас включилась в разговор. О чем он говорил последние десять минут? Имело ли это значение?
— Грэй! Грэй? Ты вообще меня слушаешь?
Я быстро моргнула.
— О чем ты говорил?
— Плохая девочка. Моргая своими красивыми ресницами, ты далеко не продвинешься, — укорил он. Движение в метро замедлилось. Разай держался за шест одной рукой и позволил своему телу отклониться назад, слегка раскачиваясь, как будто собирался начать стриптиз.
Никто не заметил этого. Никто и никогда не замечал. В метро не было базового уровня «нормальности».
Он усмехнулся, демонстрируя ровные белые зубы.
— У тебя есть клыки, — заметила я. — Длиннее, чем обычно. Только не говори мне, что ты замаскированный вампир.
Он лизнул один из них, словно только что заметил, что у него есть острый зуб.
— Хм. И как же вампиру спрятаться в центре Ангельского города? Пересечь барьер, не попавшись на глаза демоническим или божественным стражам?
— Может, вампиры умеют плавать, — рассуждала я.
— На островах за барьером следят как минимум десять Водных Божеств, — возразил он.
Двери раскрылись, и мы вышли из поезда. В Бруклине и Квинсе доминировали Демонические территории, а длинная полоса земли, пересекающая Ист-Ривер, служила пограничным пунктом для Божественных.
Мы поднялись по ступенькам, и я ответила:
— Ну, если вампирам не нужны ни кислород, ни тепло, то вполне логично, что они могут пройти по дну реки и перебраться на другой берег. Ни одно божество воды не почувствовало бы их на такой глубине.
— А как насчет Божественных Врат, а? — спросил он. — Как бы они прошли сквозь этот магический щит? Он не позволяет демонам видеть города ангелов и наоборот. Но он также не позволяет никому незаконно пересечь границу.
Мы поднялись на холм и повернули на запад, к Гудзону. До университета оставалось еще несколько кварталов.
— Магию нужно поддерживать, не так ли?
— Конечно.
— Значит, если барьер — это объединенная энергия божественной и демонической магии, то ее нужно время от времени восстанавливать. А если есть слабые места? Вдруг удастся разрушить его раньше, чем это произойдет естественным путем?
— Не предупредив охрану, — напомнил он мне. — Коснешься Врат — проиграешь.
Я хмыкнула, раздумывая.
— Может быть, достаточно самого незначительного ослабления, чтобы остаться незамеченной. Скажем так слегка, едва его касаясь.
Он покачал головой и ускорил шаг.
— Ты действительно дилетант.
Я смотрела, как его длинные ноги стучат по асфальту с удвоенной скоростью.
— Это мысленный эксперимент, Разай! Извини, я не опытная злодейка. Может, ты притормозишь?
— Ты должна быть опытной злодейкой! — сказал он через плечо, не сбавляя темпа. — Если ты хочешь поймать одного из них в университете, ты должна думать как он.
— Прекрасно! Тогда как ты пройдешь через Врата? — бег трусцой, похоже, сработал, слава богам. Но все время бежать, чтобы не отстать, меня не привлекало, поэтому я схватила его за рукав и притормозила.
Он тихо рассмеялся.
— Ладно. Если бы я был вампиром и хотел перейти, я бы предложил услугу.
Мы остановились на светофоре, подождали, пока мимо нас проедут машины, и торопливо перешли дорогу.
— Понятно, — сказала я. — Значит, ты предпочитаешь политические дела.
— Конечно! Политика — это власть, а власть — это деньги. Люди, обладающие средствами и ресурсами, чтобы провести меня, ничтожного вампира, через Врата, не будут заботиться о деньгах. Их волнуют рычаги воздействия. Как использовать кого-то. Я бы пробрался в Подземье, завел друзей, оказал услугу опасному и влиятельному человеку, и вуаля! Я на другой стороне.
Мой взгляд был пустым, как долларовая купюра.
— И ты говоришь, что я дилетант.
Его лицо скривилось.
— Тебе не нравится моя идея?
— Чтобы им воспользоваться, нужно найти Подземье, а его не существует. Это просто городская легенда. Любое секретное место, соединяющее Божественную и Демоническую территории, будет уничтожено. Поэтому он не может существовать. — обе стороны не беспокоились о защите границ между своими землями.
А когда приходилось, кровь текла рекой.
Варварски.
Жестоко.
Прошло четыре года с момента последней схватки, и в результате стихийных сражений половина Манхэттена и Стейтен-Айленда оказались затоплены. Погибло более двухсот Божественных Воинов, а торговля была полностью остановлена на три месяца. Это был настоящий бардак.
— Конечно, оно существует, — усмехнулся он. — В этом мире могущественные люди могут делать все, что им заблагорассудится. В том числе лгать обществу, инсценировать войны и сражения, нагнетать страх, разжигать вражду и быть полными лицемерами.
— Значит, все влиятельные люди такие? — огрызнулась я, неожиданно ощетинившись. Папа не был одним из таких людей.
Он влюбился в мою мать, женщину-демона. Но познакомился с ней во время конференции. А не в каком-то вымышленном Подземье. В голове расцвела еще одна странная мысль.
— Ты — архангел!