Страница 26 из 33
Глава 11. Ся Сяо Ян
Когда Джиан ушёл, Сяо Ян ещё какое-то время лежала на постели, глядя в потолок. Надо было успокоиться и подумать. И не вспоминать горящие глаза мужа и то, как стучало у него сердце, когда он к ней прижимался. Потому что не надо прижиматься к жене после того, как каждую ночь развлекался с наложницами. Ещё и камень любви пользовал…
Не хотела его вспоминать, но сама только о нём и думала.
Возмужал, поднялся так высоко, прославился по всей стране… А как был горячим, бесхитростным и прямодушным, таким и остался… Война – это страшно. Но на войне всё проще – вот враг, вот друг. Убей, если хочешь жить. Здесь, в Даньлане, под сенью императорского дворца, живётся спокойно и тихо. На первый взгляд. Потому что здесь всё не то, чем кажется. И люди, порой, не те. Думаешь, перед тобой друг, а он вонзает тебе нож в спину. Думаешь перед тобой божество, а на деле… И нельзя просто взять и убить. Надо действовать иначе… Совсем иначе…
Сяо Ян вздохнула и поднялась с постели.
Первым делом она сняла чужой халат, потом убрала разбросанную одежду мужа, поставила его обувь возле порога.
Потом развела огонь в жаровне, чтобы вскипятить воды и заварить чаю.
Появились служанки, захлопотали вокруг своей хозяйки, ахая и причитая на все лады.
Они принесли горячую воду для купания, помогли Сяо Ян расчесать волосы и переодеться. Они болтали без умолку, рассказывая, как испугались, как переживали за свою госпожу. За переживания они получили по нефритовому браслету и распереживались ещё больше, стараясь превзойти друг друга в красноречии.
Сяо Ян слушала молча, лишь изредка кивала, и съела всё, что принесли, до последней рисинки.
Наконец, можно было и прилечь.
Она солгала Джиану, сказав, что проснулась от его крика. Кто же спит в тюремной камере? Надо быть совсем бесчувственным деревом, чтобы там уснуть.
Но отдохнуть не получилось, потому что под дверями заскреблась и тихо заскулила Чу-Чу.
Наложница лила слёзы, благодарила за милость остаться в доме Лэй, уверяла, что никогда не причинила бы Сяо Ян вреда, но…
Тут Чу-Чу замолчала, жалко шмыгая носом и утирая слёзы расшитым шёлковым рукавом.
– Я знаю, – сказала ей Сяо Ян, погладив по голове.
Наложница посмотрела на неё, испуганно вскинув глаза.
– Это старшая матушка заставила тебя отравить Джиана и подбросить бутылочку с ядом мне.
– Но мы не хотели его убивать! – шёпотом воскликнула Чу-Чу. – Она сказала… – наложница оглянулась, будто госпожа Фанг могла притаиться в углу, – что когда мы избавимся от тебя, то она сделает так, чтобы господин женился на мне.
– Я знаю, - повторила Сяо Ян. – И знаю, зачем ты это сделала. Думаю, тебе надо отправить подарки отцу. Я попрошу, чтобы тебе дали тридцать лян серебром. Отправь семье. Этого хватит и на лечение твоего, и на приданое для твоих младших сестёр.
– Откуда ты знаешь?.. – пролепетала Чу-Чу, позабыв плакать.
– Хорошая хозяйка должна знать всё о домочадцах, – сказала Сяо Ян мягко. – Кто их родственники, в добром ли они здравии, кому нужна помощь.
– Сестра! Сестра! – воскликнула Чу-Чу и бросилась целовать ей руки. – Прости меня! Никогда больше не буду слушаться эту старуху! И буду рассказывать всё тебе!
– Только не говори так больше и не плачь, – велела ей Сяо Ян. – Не ссорься со старшей матушкой, будь с ней мила и почтительна, как и прежде. Мы все – одна семья, и нам надо любить и поддерживать друг друга, а не строить козни.
Отправив Чу-Чу восвояси, Сяо Ян, наконец-то, улеглась, укрылась одеялом до самого подбородка, и позволила себе уснуть, ни о чём пока не думать. Обо всём она подумает завтра.
Наутро она, как ни в чём не бывало, пришла поприветствовать старшую госпожу Лэй, справилась о её здоровье, пожелала долгих лет жизни и процветания, и так же спокойно села за стол и принялась есть. Наложницы, невестка Ван Шу и свекровь следили за ней пристально и настороженно.
Когда завтрак был закончен, госпожа Фанг сказала, положив палочки для еды на фарфоровую тарелку:
– Все могут идти… Кроме невестки Ся. Останься, я хочу поговорить с тобой.
– Да, старшая матушка, – с улыбкой склонила голову Сяо Ян.
Наложницы и Ван Шу вышли, оглядываясь и перешёптываясь.
– Ты очень ловко всё устроила, – сказала госпожа Фанг, когда они с Сяо Ян остались наедине. – Натравила на меня брата с невесткой, чтобы они заставили выгородить тебя.
– Я очень благодарна, что вы сказали императрице правду, матушка, – кротко ответила Сяо Ян.
Лицо госпожи Фанг пошло красными пятнами, но она ещё высокомернее вскинула голову:
– Имей в виду, всё это произошло…
– Понимаю, матушка, – перебила её Сяо Ян. – Вам не надо ничего мне объяснять. Вы заботились о семье, и я очень ценю ваши старания. Прошу, не сердитесь на меня за то, что причинила вам столько беспокойства. Надеюсь, мои скромность и почтительность загладят мою вину перед вами. Обещаю быть вам послушной и верной помощницей. И приложу все силы, чтобы в этом доме воцарились мир и почтение.
Госпожа Фанг ответила не сразу, внимательно всматриваясь в безмятежное лицо невестки.
– Хорошо, – сказала, наконец, старшая госпожа Лэй. – Поверю тебе. Но если ты проявишь непокорство, то так и знай…
– Такого не будет, матушка, – сказала Сяо Ян и улыбнулась. – Я полностью на вашей стороне и желаю действовать лишь на благо этой семьи под вашим чутким руководством.
Казалось, такой ответ удовлетворил свекровь, и она позволила невестке уйти.
Три дня прошли в тишине и умиротворении.
Генерал Дэшэн постепенно поправлялся, хотя становился всё более хмурым, избегая встреч и с женой, и с наложницами, и на четвёртый день отправился в императорский дворец, чтобы приступить к своим должностным обязанностям.
В женском царстве Лэй, как в пионовом цветнике, царило спокойствие. По распоряжению жены генерала каждая наложница получила по пятьдесят лян серебром за верное служение господину, а кроме того – дорогие подарки. Подарки в знак признательности получили от Сяо Ян и госпожа Фанг с Ван Шу. Стоило лишь госпоже Фанг похвалить столик с нефритовыми ножками, который невестка Ся привезла в качестве приданого, как столик сразу переехал в покои старшей госпожи, и такое внимание заставило её заважничать ещё больше.
– Не такая уж ты и гордячка, – холодно похвалила она Сяо Ян. – Мне нравятся твои усердие и почтение.
– По-другому и не может быть, дорогая матушка, – ответила та с поклоном.
Такая услужливость не осталась без внимания остальных домочадцев.
– Я думала, она поставит старуху на место, – шептала Чу-Чу остальным наложницам, – а она так прогибается перед ней, будто у неё хребта нет!
– И нам придётся делать то же самое, – осадила её наложница Линг. – Пятьдесят лян я получила от госпожи Ся. Может, получу ещё… Поэтому буду делать всё, что скажет она. А она хочет, чтобы в этом доме были мир и почтение.
Мир и почтение, мир и почтение…
Все в доме Лэй только и повторяли эти слова. И казалось, что в доме наступило долгожданное спокойствие. Но вечером, когда «цветник» дома Лэй счастливо поужинал и приготовился разойтись по своим комнатам, вдруг прибежал слуга и доложил, что генерала принесли люди семьи Чен, генерал ранен и без сознания.
Ни о каком спокойствии уже не было речи.
Раненого перенесли в его дом, вызвали семейного врача, но оказалось, что генерал был уже перевязан, и при нём находился врач семьи Чен.
В покоях госпожи Фанг, где собрались молодой господин Джимин, его супруга, наложницы и жена генерала, врач рассказал, что произошло.