Страница 2 из 4
Костя накинул на Мику свою куртку, взял ее пальцы в свои, попытался подышать на них.
— Не могу.
Мику, всхлипывая, обняла его.
— Конечно, ты же мертвый. Не дышишь.
Алиса отстранилась.
— А какого хера мы вообще тут делаем?
— Чего полегче спроси. Реально ведь холодно.
Седой провел ладонью над песком, кивнул на костер.
— Может теплее будет. И вот кто же это сделал, а? — Посмотрел на Ульянку. — Догадываюсь.
Она пожала плечиками.
— А чего сразу я?
— Смеркается уже. Это сколько мы тут уже сидим?
— А что нам еще делать.
Мику подняла голову.
— Кто там?
Из сумерек к ним вышли трое осененные светом. Маленькая рыжая девочка в белой рубашке, рыжая постарше в черном платье с волчьими глазами, мужчина с длинными седыми волосами в потертых джинсах и военной куртке. За спиной крылья. Ульянка удивленно посмотрела на них, потом на сидящих рядом.
— Ой, это мы что ли? — Она ткнула пальчиком в девочку. — ТЫ КТО?
— Уля, нафиг, вот. Я это ты, а ты — я. Чего?
Седой почесал лоб.
— Ангелы что ли?
Рыжая в платье покрутила пальцем у виска.
— Ага, бля, типа. — показала на мужчину. — Вот он точно ангелочек. Конкретный… Волчица… Короче мы это вы.
Пришедшие сели вокруг костра.
— Кто начнет? Лиска, давай ты.
Крылатая Алиса вздохнула.
— Короче, извините, что вас выдернуть пришлось. Тут такая байда идет… И только вы исправить можете. Понимаете, в чем дело. После «Совенка» все по идее должно было в норму прийти. А никак, блин. Все во Тьму сваливается.
— А вы…
— А мы сюда уже и пробиться практически не можем. К вам-то кое-как получилось.
— Понятно, вроде бы. А мы? Что нам делать? И мы кто теперь.
— Вы вообще-то посредине…
Крылатая Ульянка махнула рукой.
— Исправьте все. Пожалуйста. А то совсем фигово…
Седовласый прервал ее.
— Доня, подожди. Понимаете… Вам докончить надо то, что вы… мы… начали.
— И как? В таком виде.
— Вы живыми будете. Просто вам вспомнить надо.
— Скажи… черт. Сам с собою получается. Что я вспомнил?
— Свою смерть в другом мире.
Небесная Алиса посмотрела на Мику.
— Мать… Мы тут подумали. В общем твой сын, ну Иса… Он у нас пока побудет. Ты не волнуйся, с ним все нормально…
Глаза Мику стали круглыми.
— Сын? Костя… Прикинь, у нас ребенок оказывается. Откуда? — Она покраснела. — Ну то есть… А я могу его увидеть? Пожалуйста…
— Конечно. Просто попозже.
Алиса встала.
— Нам пора.
Седой остановил ее.
— Лиска, вопрос. Как долго нас не было, какой сейчас год?
— Тысяча девятьсот восемьдесят второй. Да… Зайдите к Старшей. Ей очень плохо, спасать надо. И остальные… Женька, Славка…
— И наших найди. Чистильщиков.
— А что с ними?
— Точно не скажу. Виола в курсе. Ладно, мы вас ждать будем.
Крылатые, помахав на прощанье, растворились в сумерках…
… После их ухода посидели еще немного. Ульянка, пошмыгав, отстранилась.
— Ты чего?
Она помялась.
— А вы ругаться не будете? А смеяться?
— Что случилось?
— Я… я кушать хочу.
Алиса сделала вид, что тяжело вздохнула.
— Похоже никогда ничего не изменится. Уля…
— Ну я правда хочу.
Седой аккуратно выкатил что-то веточкой из костра.
— Картошку печеную будешь?
Ульянка, подумав, кивнула головой.
— БУДУ, ДАВАЙ.
— Сейчас очищу. А вы?
Остальные подсели ближе.
— Странно. — Мику подержала картофелину на ладони. — Я ее тепло чувствую. А соль дайте.
Поев, сходили к реке, умылись.
— А теперь-то что делать?
Алиса легла на песок, прикрыла глаза.
— Я спать буду, например.
Мику легла рядом, укрывшись Костиной курткой.
— Не хрена не понимаю. Мы же мертвые. Едим, спим. Ну и ладно, Костя… Отрубился что ли?
Ульянка прижалась к Седому. Алиса прикорнула с другого боку. Наверно кто-нибудь, случайно оказавшись на берегу, заметил бы неясные силуэты на песке, ощутил бы запах дыма от потухающего костра. Только кто же по ночам будет по берегу ходить? Ночью спят…
Часть первая.
Возвращение.
Глава 2.
В городе.
«Смотри, Господи:
Крепость, и от крепости — страх,
И мы, дети, у Тебя в руках,
Научи нас видеть Тебя
За каждой бедой…
Прими, Господи, этот хлеб и вино,
Смотри, Господи, — вот мы уходим на дно;
Научи нас дышать под водой… «
(Б. Гребенщиков. «Никита Рязанский».)
ТЫСЯЧА ДЕВЯТЬСОТ СЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТЫЙ ГОД.
… — Ну, откуда едешь?
Человек в камуфляже, держащий в руках пачку документов, посмотрел на шофера.
— В путевом листе же все написано.
— Слышь, ты умного из себя из себя не строй, а то до дома не доживешь. На вопросы отвечать четко и внятно. Понял?
Шофер пожал плечами.
— Из Смирновки. Продукты в сельпо с базы отвозил.
— Что там?
— Где? В Смирновке этой? Да деревня обычная.
Подошли еще два автоматчика, встали за спиной у шофера. Тот повернул голову. Один из стоящих улыбнулся.
— Не бойся, больно не будет.
Старший продолжил.
— В пионерлагерь, что рядом, в «Совенок» заезжал?
— Зачем?
— Мужик… Ты вон туда посмотри. Видишь машину? Ее владелец тоже думал, что он умный. Больше не думает. А кровь отмыть можно. Отвечай.
— Нет, не заезжал. Слушайте, а что случилось? Извините конечно.
Автоматчики захохотали.
— Ты что не слышал, что в «Совенке» произошло? Террористы… Город на военном положении. Проезд только по пропускам.
Шофер, побледнев, отшатнулся.
— Вы что… Сука, да я же своих хотел туда… С путевками не срослось. А пропуск… Я же здесь утром, мимо гайцев проезжал, проблем не было.
— Верю. А по дороге никого не видел? Подвозил может быть?
— Нет. Грибников видел. Мужик и две бабы…
— Сюда смотри. — Командир достал фотографии. Три девчонки. Две рыжие, одна с длинными волосами странного сине-зеленого цвета. — Не попадались?
— Нет.
— Уверен? А что у тебя в кузове? Под брезентом?
— Ничего особенного…
Старший достал пистолет, приставил к голове шофера.
— Проверим? Гляньте, что там.
Двое забрались в кузов. Один приподнял брезент…
— Командир. Нашли, ведь.
— Что нашли?
— Да он там ящик тушенки прятал.
— Давайте ее сюда. Есть еще что-нибудь? Тогда слезайте.
— Ну мужик… За такой подарок все прощаю. — Командир, сделав вид, что подает документы, уронил их на землю. — Поднимай.
Шофер, опустившись на колени, потянулся за документами. Старший наступил ему сапогом на пальцы.
— А это чтобы помнил кто ты есть. Свободен. Вали на хуй…
… Отъехав подальше, мужчина остановился, стиснул трясущими руками руль, выдохнул.
— Ну, падлы, я ведь все запомню…
… Въехав в старый центр, машина свернула в переулок, остановилась в тупике.