Жестокий Король

ГЛАВА 36

Мое величайшее творение

Мэйси

Я устраиваюсь на коленях у Нико, все еще не в силах оторвать взгляд от великолепных полотен, расставленных по всему пространству. Каждый из них прекрасен и уникален сам по себе, некоторые красочные, растягивающиеся пейзажи, другие спокойные, напряженные портреты и так много меня.

Я сплю в своей постели.

Я ем сэндвич в Центральном парке.

Я отчаянно цепляюсь за поручень безопасности в автобусе.

Несмотря на обстановку, я всегда выгляжу сногсшибательно, намного красивее, чем имею право выглядеть в семь часов утра в переполненном автобусе, едущем через весь город. Неужели Нико видит меня такой?

Тепло разливается в моей груди, и я наконец поворачиваюсь лицом к этой прекрасно измученной творческой душе. Пылающие лазурные радужки обжигают мои, и выражение, которое я слишком боюсь назвать, застыло на его красивом лице. — Твои картины невероятны, — шепчу я.

—Или, может быть, дело в теме.

Я неловко хихикаю, потому что в его взгляде есть что-то слишком грубое и напряженное. — Я так не думаю, — шепчу я.

—Ты никогда не ценишь себя достаточно высоко, маленький лисенок.

Я пожимаю плечами и прислоняюсь к твердым плоскостям его живота. Несмотря на неумолимую жесткость, я нигде не чувствую себя так комфортно, как в объятиях Нико. Его руки ложатся на мои бедра, пальцы рассеянно играют с кружевным подолом моей ночной рубашки. От простого прикосновения у меня между ног разгорается жар. — Ты скоро ляжешь спать? — Спрашиваю я. Хриплая просьба звучит так трогательно.

Он хихикает позади меня, грохот его широкой груди вибрирует во всем моем теле. — У меня есть идея получше.

Я наклоняю голову через плечо, чтобы уловить озорную ухмылку. — О, да, и какая?

—Позволь мне нарисовать тебя. — Греховная улыбка тлеет на его идеальных губах, посылая волны желания через каждый дюйм моего тела.

Я точно знаю, что он имеет в виду, но прошу дальнейших разъяснений только для того, чтобы выиграть немного времени. — Ты уже рисовал меня много раз раньше. Большинство из них явно без моего одобрения. — Я насмешливо приподнимаю бровь.

—Такого рода картины заслуживают твоего особого одобрения, лисенок. Если только я не сделаю быстрый набросок в темноте своей спальни в один из вечеров после того, как трахну тебя до беспамятства.

Холодок пробегает у меня по спине от грубости его тона.

Его пальцы запутались в кружевном подоле, поднимая его все выше по моим бедрам, пока не обнажились трусики в тон. — Если ты позволишь мне, я обещаю, что это того стоит.

—О, да? — Я поднимаю брови. — Что я получу взамен?

—Все, что ты захочешь.

Я делаю паузу и покусываю нижнюю губу. Мне действительно повезло в этой жизни, несмотря на все недавние драмы. Помимо того, что Джаспер ушел навсегда, я уже так близка к тому, чтобы получить все, о чем только могла мечтать. — Джаспер, — бормочу я.

Выражение его лица становится диким, ярко-голубые глаза темнеют. — Его голова в коробке, обернутая красивым красным бантом?

Я с трудом сглатываю. — Я просто хочу, чтобы он исчез из моей жизни.

—Из нашей жизни.

Я медленно киваю.

—Клянусь, ты получишь это к концу недели. — Он обхватывает мою щеку, притягивает мои губы к своим и скрепляет обещание обжигающим поцелуем. Пока он целует меня до бесчувствия, его руки проникают под мою ночнушку, стягивая трусики вниз по ногам. Затем он отпускает мои губы только для того, чтобы стянуть пеньюар через голову.

Шипение вырывается из его изогнутых губ, когда его горячий взгляд скользит по моей обнаженной груди, затем скользит вниз по животу и останавливается на золотисто-каштановых завитках между моих бедер. — Ты абсолютно совершенна, лисенок. Я не могу дождаться, когда нарисую каждый изгиб этого изысканного тела.

Горячие слезы подступают к моим глазам, и я понятия не имею почему. Может быть, это потому, что никто никогда не говорил мне, какая я красивая. Более того, никто никогда не заставлял меня чувствовать это.

Я сдерживаю слезы, чувствуя, как он шевелится подо мной.

—Как бы мне ни хотелось нарисовать тебя, сидящую у меня на коленях, — шепчет он мне на ухо, — боюсь, это окажется невозможным даже для меня.

—О, точно. — Я соскальзываю с его колен и следую за его взглядом к маленькому шезлонгу у окна. Я даже не заметила его, когда впервые вошла.

Нико подводит меня к нему, его рука прижимается к мягким ямочкам на моей пояснице. — Обычно я предпочитаю заниматься этим при дневном свете, но я бы никогда не упустил эту невероятную возможность и не рискну, что к утру ты передумаешь.

Я одариваю его ухмылкой и закатываю глаза для пущей убедительности. Я тоже не могу поверить, что делаю это. Это так на меня не похоже. Мой пульс учащается от нервозности и возбуждения, когда я укладываюсь в шезлонг, а Нико усаживает меня так, как ему нравится.

Он щурится, прикусывая нижнюю губу, поправляя подушку, покрывало из синели, затем высокий торшер. Он гладит меня по щеке, поворачивая именно так, как ему нужно, затем укладывает мои растрепанные волосы по плечам. — Вот так, идеально.

Нико бросается через комнату, и я изо всех сил стараюсь оставаться неподвижной, пока он подтаскивает мольберт, краски и новый холст. Как только он, наконец, устраивается на стуле, он обращает на меня свой завораживающий взгляд. — Это будет моя величайшая работа на сегодняшний день. Я чувствую это в глубине своей души.

Неловкий смешок вырывается наружу, слишком напряженный момент. — Иногда ты такой драматичный.

Он усмехается. — Ты пробуждаешь это во мне.

Тот факт, что я вношу хоть какой-то свет в темный мир этого человека, приносит мне огромное удовлетворение. Он подносит кисть к холсту, и мягкие мазки заполняют тишину между нами. Я боюсь пошевелиться, боюсь дышать. Но мне потрясающе комфортно полностью обнаженной под пристальным взглядом моего бывшего преследователя.

Я определенно прошла долгий путь от неуверенного в себе комочка нервов, который Нико похитил много месяцев назад. Я не могу не задаться вопросом, как я повлияла на его жизнь. Несмотря на достигнутые нами успехи, король Gemini Corp по-прежнему хранит молчание о своем прошлом.

Возможно, сейчас, когда он расслабился и занимается любимым делом, самое время копнуть немного глубже…

—Могу я говорить? — Я бормочу сквозь стиснутые зубы, пытаясь сохранить совершенно спокойное выражение лица.

—Да, просто постарайся не двигаться.

Я перевожу дыхание и наблюдаю за ним еще минуту, прежде чем набраться смелости для первого вопроса. Его брови сосредоточенно нахмурены, губы плотно сжаты. Мне почти ненавистна мысль о том, что я отвлекаю его внимание, но как часто я владею его полным, безраздельным вниманием, когда мы не лежим голыми в постели?

Ну, я голая, но все же…

—Итак, пока мы здесь, — начинаю я, прежде чем теряю самообладание. — Я подумала, может, мы могли бы сыграть в игру.

—Игра? — Его темные брови выгибаются дугой. — Я немного озабочен, лисенок.

—Это просто, она называется —двадцать вопросов.

Он сжимает кисточку в зубах. — Ммм, понятно.

—Это означает “да”?

—Я полагаю, мы можем попробовать, если только я не нахожу это слишком отвлекающим.

—Отлично. — Я чуть не подпрыгиваю и не хлопаю в ладоши, пока взгляд Нико не обводит комнату. — Хорошо, хорошо, я сохраняю спокойствие, задавая вопросы.

—Я буду первым, — вмешивается он.

Что ж, это неожиданно. — Хорошо.