Жестокий Король

ГЛАВА 4

Самая опасная вещь

Нико

Свежий ветерок бросает пряди ярко-каштановых волос на лицо моей музы. Она морщит носик и убирает их, заправляя выбившиеся пряди за изящные ушки. Макая кисть в краску, я представляю, как мой член погружается в эту теплую киску.

Дикое рычание сотрясает мою грудь, и я погружаю щетку слишком глубоко. Когда я вытаскиваю ее, наконечник, металлическая полоса, соединяющая щетину с деревянной ручкой, покрыта красным. Черт. Что такое с этой девушкой, что так выводит меня из-под контроля?

Я тянусь за тряпкой, валяющейся на траве, и вытираю кисть, темно-красная краска растеклась от моего безумного натиска до самой ручки. Если бы я сделал это кистью, я могу только представить, что произойдет, когда я, наконец, погружу свой член в нее. Я бы разорвал ее на части.

В тот день, три долгих месяца назад, я провел с Мэйси всего несколько часов. Было что-то в ее пламенном духе, завернутом в красивую, но неуклюжую упаковку, и в этих нелепых ругательствах… Глупая улыбка кривит уголки моих губ.

Я никогда не встречал взрослую женщину, которая была бы одновременно сексуальна как грех и чиста, как свежевыпавший снег. И, черт возьми, все, чего я хотел, это развратить ее, трахнуть так сильно, чтобы она выкрикнула одно из тех нелепых ругательств.

Мой член напрягается под брюками от ярких образов, вызванных моим воображением. Я подумываю о том, чтобы снять холст с изображением Мэйси в ее чопорном маленьком черном платье на скамейке в парке и нарисовать ее обнаженной, распростертой на моей кровати. Но у меня такое чувство, что любое видение, которое могут вызвать мои мысли, никогда не будет таким хорошим, как реальное. Нет, я должен увидеть ее полностью обнаженной перед собой, чтобы я мог точно нарисовать каждую идеальную деталь.

Скоро.

Я еще не был в ее доме, но думаю, время пришло. Наблюдать за ней издалека, не имея возможности прикоснуться к ней, становится утомительно. Я не хотел, чтобы она увидела меня на днях в парке, но когда появился этот парень, я просто не смог сдержаться.

Сегодня мной овладевает то же самое желание. Мне нужно увидеть ее поближе, услышать этот мелодичный голос. Может быть, она снова что-нибудь выкинет и произнесет одно из тех красочных ругательств, которыми я быстро становлюсь одержим.

Я смотрю на свои карманные часы, на длинную золотую цепочку, свисающую с моих брюк, и бормочу проклятие. Обеденный перерыв Мэйси почти закончился, и если я планирую закончить свой портрет, мне нужно работать быстро.

Снова сосредоточившись на своей музе, я переношу кисть на холст и запечатлеваю россыпь веснушек на ее носу. Сегодня она кажется рассеянной. Через каждые несколько кусочков она смотрит на свой телефон. Чьего звонка она ждет?

Черт. Что, если это тот парень Джек из парка на днях?

Посмела бы она ослушаться меня?

Если этот засранец думает, что может прикоснуться к тому, что принадлежит мне, и остаться в живых, чтобы рассказать об этом, то он глубоко ошибается. Мои пальцы сжимаются вокруг ручки кисти, костяшки пальцев белеют от напряжения. Вот уже несколько недель у меня отвратительное настроение, и дело не только в неутолимом, жгучем желании к моему маленькому лисенку. С тех пор, как Цзяньцзюнь, лидер Китайской триады, предал меня и объединил силы с моими сводными братьями, я в бешенстве. Я так близок к разрушению империи Кинга, что практически чувствую вкус победы. Именно поэтому мне нельзя отвлекаться…

За последние несколько месяцев Мэйси стала моей навязчивой идеей. Мне нужно выбросить ее из головы, пока она не стоила мне того, на что я потратил всю свою жизнь. Уничтожение —Кинг Индастриз.

Мои сводные братья унаследовали все от нашего отца, в то время как нам с Марко не досталось ничего. Мы боролись зубами и ногтями за все, что имеем сегодня. Мы выбрались из темных переулков, чтобы пообщаться с элитой Манхэттена.

Я зашел слишком далеко и не готов терять все сейчас.

Резкий визг привлекает мое внимание к Мэйси. Собака вырвалась на свободу, и гигантское существо прыгает ей на колени, проводя своим грязным языком по ее лицу. Между приступами хихиканья она пытается спихнуть животное с себя.

Подбегает владелец собаки, мужчина постарше, его щеки порозовели от напряжения. В тот момент, когда собака видит человека, она бросается прямо ко мне.

Дерьмо.

Взгляд Мэйси следует за паршивым животным к моему месту под высоким дубом. Несмотря на все мои попытки спрятаться за холст, ее глаза встречаются с моими. Черт возьми. Можно было подумать, что после нескольких месяцев преследования я научился лучше оставаться скрытным.

Но, возможно, крошечная часть меня хочет, чтобы меня раскрыли.

Ее рот изгибается в заглавную букву “О”, когда я выпрямляюсь во весь рост, и она видит меня. Большая золотистая собака проносится мимо меня, а ее владелец следует за ней по пятам. К тому времени, как я снова поднимаю взгляд, Мэйси уже собрала свой ланч и убегает.

Бросив кисть, я бросаюсь за ней, оставляя свой шедевр, чтобы лавировать между велосипедами и бегуном трусцой, который проклинает меня. Сегодня Мэйси зашла дальше в Центральный парк, что дало ей бесконечное пространство, чтобы убежать от меня, и больше времени, чтобы поймать ее.

—Мэйси, — кричу я.

Она спешит по небольшому каменному мосту и ныряет за возвышающуюся скалу. Теперь я практически бегу трусцой, чтобы не отстать от нее, мой галстук развевается на легком весеннем ветерке.

—Мэйси, подожди!

Она даже не останавливается, цоканье ее кошачьих каблучков соответствует быстрому ритму моего пульса. Жгучее возбуждение разливается по моим венам. Неужели никто никогда не учил эту женщину никогда не убегать от хищника?

Я обхожу массивные валуны и нахожу Мэйси на земле, она морщится. Ее платье задралось до бедер, обнажая молочно-белые ноги. Ее рука обвилась вокруг лодыжки, а ее обед разбрызган по траве. Замедляя свой бешеный темп, я провожу рукой по волосам, убирая выбившиеся пряди назад.

—Ты ранена? — Я сохраняю нейтральный тон, несмотря на волнение, охватившее меня.

—Нет! — Она снова морщится, вытягивая ногу и пытаясь пошевелить лодыжкой. — Уф, ой, больно, как черт.

Я едва сдерживаю смех над ее абсурдным выбором слов и вместо этого сосредотачиваюсь на странном изгибе ее сустава. Я опускаюсь на землю рядом с ней и осматриваю ее ногу. Она издает писк, когда мои пальцы нежно касаются ее плоти. — Похоже, перелома нет, надеюсь, просто растяжение.

—Ты теперь врач? Я думала, твоя внеклассная деятельность ограничивается преследованием и похищением женщин.

Ухмылка расползается по моим губам. — А еще я люблю рисовать.

—Какой разносторонний и талантливый.

—Спасибо. Сегодня я работал над довольно сложной картиной. Моя муза просто не может усидеть на месте.

Ее глаза расширяются, и слабый вздох вырывается из ее идеальных розовых губ. Я придвигаюсь ближе и вдыхаю ее. Аромат орхидей и сладкой ванили наполняет мои ноздри.

—Зачем ты это делаешь? — огрызается она и падает обратно на задницу с приглушенным оханьем.

—Делаю что?

—Ты меня нюхаешь?

—Я сохраняю твой аромат в памяти для личного использования в уединении моего дома.

Ее каштановые брови сходятся на переносице, и ужас запечатлевается на ее лице. — Ты думаешь обо мне в этот момент?

Что-то еще искрится в этих выразительных изумрудных глазах. Не просто отвращение, а любопытство? Осмелюсь сказать, волнение?