Страница 79 из 164
ГЛАВА 39
Я не в порядке
Данте
Кровь пачкает мои руки и въедается в ногти, когда я иду по выложенной галькой дорожке. Часть меня не хочет ее оттирать. Мне нужно помнить, что я сделал с figlio di puttana, каждую секунду пыток, которую я причинил. Монстр внутри меня был ненасытен после того, как стал свидетелем мучительного состояния Роуз. Мне потребовалась каждая капля моего самообладания, чтобы не придушить ублюдка прямо в доме ее отца. Потом мне пришлось ждать всю ночь. Каждый раз, когда я пытался выскользнуть из постели, вздох или какой-нибудь другой смехотворно милый звук срывался с губ Роуз, приковывал меня к месту. Потом у меня снова становился стояк, и я будил ее только для того, чтобы еще раз поклониться этой прекрасной киске.
Теперь монстр насытился. bastardo, посмевший причинить вред тому, что принадлежит мне, мертв. Я наблюдал, как он терпел медленную пытку и истекал кровью после того, как я отрезал каждый из его придатков, начиная с его грязного члена. На мой вкус, наказание было слишком коротким, но я ненавидел оставлять Роуз одну. Даже с Альдо. Меня не было чуть больше часа, и я уже остро ощущал ее отсутствие.
Dio, что эта женщина сделала со мной....
Я так упорно боролся, чтобы победить свою зависимость, но эту, мою одержимость ею я никогда не преодолею. Да я и не хочу. Merda, я хочу, чтобы она была рядом со мной постоянно. Навсегда. Это незнакомое ощущение проникает в мою грудь, сводит ребра и наполняет мое сердце. Я пытался избегать этого всю свою жизнь, потому что это пугает меня до чертиков. Но после вчерашнего это невозможно игнорировать.
Черт возьми, я влюблен в Роуз.
Осознание приходит резко и быстро, как укол в руку, за которым следует эйфорическое чувство, наполняющее мои вены. Я. Люблю. Роуз.
Мои ноги двигаются быстрее в отчаянной попытке, добраться до машины, добраться до Роуз. Паника сдавливает мне грудь, и я замираю, положив руку на дверную ручку. Что я скажу? Какую жизнь я могу ей предложить? Мое будущее ясно, как окутанная туманом ночь, где каждый шаг вперед кажется неуверенным. Единственная уверенность в том, что я не смогу выжить без нее.
Просто садись в машину, ты, coglione. На этот раз я узнаю голос в своей голове, это Папа. Он был единственным идиотом, который когда-либо верил в меня, хотел для меня большего. Я был тем, кто все испортил.
Я сажусь в городской автомобиль, нажимаю пальцем на кнопку зажигания и выезжаю с подъездной дорожки. Мои ребята уже в пути, чтобы навести порядок. Он никогда не полетит обратно во Флориду. Никто никогда не найдет дорогого старого дядю Джона. Надеюсь, ты сгниешь в аду, pezzo di Merda.
Папа научил нас многому, но больше всего мне запомнилось то, как убирать за собой. Мои мысли возвращаются в прошлое, к разговору с моим отцом, когда я был совсем ребенком.
Papà сидит на кухне, проводя пальцами по волосам, дергая за кончики. Перед ним лежит разорванный конверт и изорванный в клочья листок бумаги. Я должен был быть на футболе с Лукой, но прогулял тренировку и пробрался домой. Я не думал, что здесь кто-то будет. Что-то в измученном выражении лица Papà заставляет меня отступить. Но уже слишком поздно. Он поднимает на меня взгляд, и страх сжимает мою грудную клетку. Я никогда не видел его таким, таким отчаявшимся, таким измученным.
— Dante, che fai qui?49 — он лает, комкая бумагу в кулаке. Что я здесь делаю? Я чуть не спрашиваю, что он здесь делает.
— Я неважно себя чувствовал, поэтому пропустил тренировку.
Его темные брови хмурятся, когда он смотрит на меня. — Stai bene?50
Укол вины пронзает мою грудь при виде обеспокоенного взгляда в его глазах. — Да, я в порядке, папа, просто желудок или что-то в этом роде, — вру я.
— С тобой все в порядке? — Я опускаюсь на стул рядом с ним.
Он смотрит на скомканную записку, выглядывающую из его сжатых пальцев. — Нет… — Он тяжело вздыхает, не сводя глаз с того, что у него в руках. — Полагаю, мне придется стать им, figlio mio. — Он наконец поднимает взгляд, пронзает меня своими темными глазами, которые, я уверен, могли прочитать каждый секрет в моей черной душе. — Послушай меня, Данте, ты скоро станешь мужчиной. Быть мужчиной означает брать на себя ответственность за свои поступки и расхлебывать свой собственный бардак. Capisci?
— Да, папа, я понимаю.
— Все мы совершаем ошибки, сынок. Некоторые хуже других, но ты встречаешь их лицом к лицу и поступаешь правильно.
Я киваю, гадая, не ждет ли он, что я признаюсь в пропуске тренировки.
Он отворачивается, снова смотрит на записку и встает. — Иди, Данте, делай домашнее задание. Мне нужно позаботиться кое о чем важном.
— Да, Papà. — Я вскакиваю со стула и несусь по коридору, слишком желая уйти невредимым.
Я так и не узнал, что так напугало папу. Тогда я был всего лишь ребенком, максимум семи или восьми лет, но в той сцене было что-то такое, что оставалось в моей памяти все эти годы.
Резкий писк моего телефона загорается на приборной панели, возвращая мои мысли к настоящему. Я нажимаю зеленую кнопку ответа, когда на экране вспыхивает имя Тони.
— Что? — Я рявкаю.
— У меня плохие новости, босс.
— Cazzo, что теперь, Тони? — Я слышу об этом парне только тогда, когда у него плохие новости.
— Три наших склада в Meatpacking были опустошены.
— Что ты имеешь в виду, опустошены?
— Все дерьмо пропало, Данте. Все припасы, оборудование, специальные материалы для новых доков комиссара пропали.
— Черт возьми... Как?
— Камеры были вычищены, там ничего нет, Ди. Я предполагаю, что это были "Красные драконы", но, это не в их стиле. Они бы подожгли склады, а не воровали товар. Это просто не имеет смысла.
— Кто еще это мог быть? — Мои мысли возвращаются к рождественской елке с Роуз. Новый игрок, о котором продолжает говорить Клара, как же их звали? Черт возьми, мне следовало быть более внимательным.
— Не уверен, босс, но Лука выйдет из себя, когда узнает, что это будет стоить нам проекта комиссара.
— Черт возьми, это точно. Мы выясним, кто, черт возьми, украл наше дерьмо, и вернем его. — Я ни за что не признаюсь своему младшему брату, что проиграл в этой многомиллионной сделке. Потеря нового высотного дома отца Кэролайн — это достаточно плохо.
— Итак, ты возвращаешься в город?
— Да, — рычу я. Некомпетентные идиоты ничего не могут без меня сделать. — А как насчет квартиры Роуз?
— Я не думаю, что это были драконы….
— Ты не думаешь? Мне нужно, чтобы ты был уверен, Тони.
— У меня нет ничего конкретного, но если бы это был Фенг, он бы трубил об
том по всем улицам. Ты же знаешь, какой павлин этот парень.
Черт возьми. Он прав. Тогда кто, черт возьми, издевается надо мной?
В доме тихо, когда я захожу внутрь, единственным звуком является равномерный плеск волн о балкон. После того разговора с Тони мне нужно немного выплеснуть свой гнев, и я точно знаю, как подавить эти темные желания. Надеюсь, Роуз послушалась меня и все еще лежит обнаженной в нашей постели.