Король дикарей

ГЛАВА 31

Ты меня укусил?

Роуз

Рот Данте смыкается вокруг моего соска, и все мое тело выгибается дугой от интенсивных ощущений, когда он втягивает и превращает его в твердую вершинку. Затем прикусывает.

У меня вырывается крик, который затем поглощается стоном, когда эти зубы заменяются теплым, влажным языком. Острый парадокс боли и удовольствия обжигает мое тело.

Пока он продолжает пожирать мою грудь ртом, а другую — ладонью, его свободная рука перемещается к верхушке моих бедер. Он проводит пальцем по моим складочкам, и мои бедра толкаются навстречу его порочным прикосновениям.

— Ммм, милая, мне нравится, какая ты мокрая для меня. — Его толстый палец скользит по моему клитору, затем делает круги. — Только для меня, верно?

Моя голова качается вверх-вниз.

— Если кто-нибудь когда-нибудь прикоснется к этой сладкой киске, моей киске, я оторву его гребаный член и заставлю подавиться им. Ты меня поняла?

Я снова киваю. Дрожь пробегает по моему позвоночнику от жестокости в его тоне. Это как кошачья мята для моей испорченной психики.

— Роуз, ты понимаешь? Мне нужно, чтобы ты это сказала.

— Я понимаю, — выдыхаю я, это звучит отрывисто и совершенно неловко. В этот момент я бы согласилась практически на что угодно, если бы этот грешный палец потирал мой жаждущий клитор.

— Скажи это. — Он вводит свой палец в меня, и мои бедра вздрагивают от неожиданного вторжения, затем покачиваются под его ладонью, жаждущей этого восхитительного трения.

— Никто не может прикоснуться к моей киске, кроме тебя.

— Это моя хорошая девочка. — Он погружает второй палец внутрь, загибая его под нужным углом. Затем он проводит этим непослушным пальцем, влажным от моего возбуждения, по моим складочкам и дальше к моей задней дырочке.

— Данте… — Я напрягаюсь, когда новые, огненные ощущения поглощают меня.

— Только не говори мне, что я достиг девственной территории, милая? — Он трет мою влажность вокруг тугой дырочки, и удовольствие расцветает с каждым сводящим с ума круговым движением.

— Хммм, — бормочу я.

— О, cazzo, Роуз, тебе не следовало говорить мне этого, потому что сейчас все, о чем я могу думать, это засунуть свой член в эту тугую маленькую попку и быть первым, кто сделает её своей.

Несколько дней назад я бы сказала, что ни за что на свете. Я никогда ни с кем не чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы пойти туда. Моя задница была неизведанной территорией, и я твердо намеревалась так и оставить. Но есть что-то в отблеске надежды в темных глазах Данте, что заставляет меня хотеть отдаться ему всеми возможными способами.

Они всегда говорят, что ты помнишь свой первый роман, верно?

Это безумие, как сильно я хочу, чтобы он был моим первым в чем-то. И еще более абсурдно, что я думаю, что ему это тоже нужно.

Он продолжает водить своим длинным пальцем взад-вперед между двумя моими дырочками, проводя моим возбуждением по этим чувствительным нервным окончаниям, и я уже в секунде от оргазма. Он прижимает кончик пальца к моему отверстию, и давление становится ошеломляющим, у меня вырывается крик, клубок удовольствия и боли, и я перехожу через край, когда волны удовольствия обрушиваются на меня. Вибрации прокатываются по моей нижней половине, проникая до самых кончиков пальцев ног, пока я не начинаю дрожать.

Срань господня. Я никогда в жизни не кончала так быстро.

Мрачный смешок раздается надо мной, и я открываю глаза, пока волна за волной удовольствие проходит через меня. Когда я вообще закрыла глаза?

— О, Роуз, ты такая тугая, такая невинная. Нам придется поработать над этой задницей, прежде чем я смогу заявить свои права. — Он шлепает меня по киске, и я подпрыгиваю, но массивное тело Данте прижимает меня к дивану, и я не двигаюсь ни на дюйм. — Думаю, нам просто придется сделать это по старинке. Он садится и снимает свои боксеры, освобождая свой огромный член.

У меня внутри все трепещет при одном виде этого. Я только-только оправилась от нашего первого раза на стиральной машине; у меня болело несколько дней. Но моя глупая похотливая киска, похоже, ничего из этого сейчас не помнит.

Я тянусь к его твердой длине, но он отбрасывает мою руку и обнимает меня за талию, затем переворачивает. Я лежу на животе лицом к моей милой маленькой рождественской елке.

— Я говорил тебе, что хочу трахнуть тебя на глазах у этой тощей твари. — Острый укол пронзает мою задницу, когда шлепок раздается над моим громыхающим сердцем. — Подними эту задницу для меня, милая. Он нежно целует мою горящую ягодицу.

Опасная смесь страха и возбуждения наполняет мою грудь, когда Данте нависает надо мной. Он такой чертовски большой, что я боюсь, что он меня задушит. Он обхватывает рукой мой живот и обхватывает мою киску. — Ммм, ты все еще возбужден для меня, как хорошая девочка. — Он играет с моим клитором, и я уже трусь об него, как собака в течку. Затем его толстая головка скользит по моим ягодицам, и я замираю. Мужчина — животное, я никак не могу справиться с его членом.

Он наваливается на меня, его большая грудь накрывает все мое тело. — Расслабься, Роуз, сегодня я собираюсь взять только твою киску. — От его теплого дыхания у меня по спине пробегает холодок.

Я выдыхаю, и он входит в меня так яростно, что меня бросает вперед. Если бы не его рука у меня между ног, я бы слетела прямо с дивана. Вместо этого он крепко держит меня, входя в меня сзади, его член раздвигает мои складки, пока все, что я могу чувствовать, - это он.

Его палец обводит мой клитор, его член втирается в мое сладкое местечко, его яйца хлопают меня по заднице с каждым толчком, его грудь вздымается надо мной, его теплое дыхание обдает мой затылок….

Данте. Данте. Данте.

Он повсюду.

Боже, я не могу насытиться.

— Не останавливайся, — тяжело дышу я, когда он набирает темп, его бедра раскачиваются сильнее и быстрее в такт движению пальца на моем клиторе.

Его свободная рука находит мою грудь, разминая и пощипывая чувствительную плоть. Его пальцы обхватывают мой сосок и сжимают. Я резко вскрикиваю, а он толкается только сильнее.

Теплый жар омывает мою спину, и я смутно ощущаю, как его язык облизывает мой позвоночник. Меня захлестывает торнадо ощущений, удовольствие, мучительная боль, это почти слишком. Его рот достигает моего плеча, и зубы впиваются в мою плоть.

— Ой! — Я визжу. — Ты меня только что укусил?

Его язык скользит по острому жалу, и моя спина выгибается от наслаждения.

— Моя, — рычит он. — Вся моя. Ты поняла? — Он хватает меня за волосы, откидывая мою голову назад, чтобы мои глаза встретились с его. — Ты. Моя.

— Я твоя, Данте, — стону я, когда он входит в меня снова и снова. Я едва могу держаться, мои колени дрожат от обжигающего жара, пронизывающего каждый дюйм.

Я так близко. Еще секунда, и я собираюсь распластаться на нем.

— Я собираюсь наполнить тебя своей спермой, милая. Я хочу видеть, как мое семя стекает по твоим бедрам. И однажды я собираюсь поместить ребенка в твой живот.

У меня перехватывает дыхание.

Я замираю.

И он тоже.

Мелодия наших громыхающих сердец и неровного дыхания заполняет тяжелый момент тишины. Он все еще внутри меня, все еще растягивает и заполняет меня до отказа, но он не двигается.

Я пытаюсь думать, пытаюсь рационализировать слова, которые явно только что вырвались из его рта без его контроля. Но я не могу. Мысль о будущем с Данте Валентино слишком ужасает. И все же, хуже ничего не придумаешь. Добавьте к этому ребенка, и это совершенно непостижимо.