Король дикарей

ГЛАВА 28

Накормить зверя

Данте

Cazzo, я никогда не привыкну к этой дерьмовой бумажной работе. Я смотрю на гору папок на моем столе и стону. Нет, не сегодня. Я отталкиваюсь от большого стола из красного дерева, который все еще кажется мне чужим, и кожаное кресло с откидной спинкой отодвигается назад. Я не могу больше ни секунды прятаться от Роуз в этом офисе.

В течение нескольких дней я тайком выбирался из квартиры до того, как она просыпалась, и зарывался в горы бумаг, просто чтобы избежать встречи с ней. Потому что, черт возьми, правда в том, что я не могу выкинуть ее из головы. Ее сладкий аромат до сих пор остается на моих штанах с той ночи, которые я не стирал, потому что я явно сумасшедший, но, что еще хуже, она навсегда врезалась в мою память. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу только ее. Ее голова откинута назад, щеки пылают, а губы приоткрыты, когда я погружаю свой член в нее снова и снова.

Но потом эти слезы… Dio, я этого не ожидал. Это потрясло меня до глубины души.

И что еще более абсурдно, так это то, что когда я выпустил монстра на свободу, вонзаясь в нее с жестокостью, которую я так старательно скрываю, она приняла это. Более того, ей это понравилось.

Всякий раз, когда я позволяю себе подобные выходки с Кэролайн, она стискивает зубы и терпит это, потому что она шлюха для моего члена, но я знаю, что ей это не нравится. Я чувствую, как ее киска закрывается, не желая принимать меня. Но не Роуз, нет, она наслаждалась каждой гребаной минутой.

И, Merda, все, о чем я могу думать, это о том, как сильно я хочу заявить на нее права по всему моему проклятому пентхаусу. На кухонном столе, на балконе, распростертой на обеденном столе и в гостиной, особенно там, перед этим уродливым деревом. Я бы прижал ее к стенке, если бы не боялся, что она рухнет под нами и вся эта чертова квартира сгорит.

Но, Cazzo, я ошибался, так ошибался, когда думал, что у нас с Роуз может быть просто интрижка. Торнадо эмоций, которое женщина разжигает во мне, опасно. Всего один вкус, и я уже зависим. Если мы продолжим в том же духе, или Dio, если это перерастет в нечто большее, я никогда не смогу контролировать себя.

Вот почему я сбежал после этого, как последний гребаный трус.

Прошлой ночью, когда я сидел за этим проклятым столом, уставившись на запись видеонаблюдения за Роуз в моей квартире, я чуть было не схватил телефон и не позвонил этой ледяной сучке Кэролайн. Я дважды дрочил, наблюдая, как Роуз сидит перед той дурацкой рождественской елкой, и все равно этого было недостаточно. Я подумал, что, может быть, только может быть, губы Кэролайн на моем члене будут тем отвлечением, в котором я нуждался. Только я даже не мог заставить свои пальцы набрать ее номер.

Мысль о том, чтобы быть с кем-то еще, сделала мой член таким мягким, что стало неловко. Итак, я просто часами сидел там, как coglione, наблюдая за Роуз на мониторе, пока она читала свой учебник по психологии.

Я должен что-то сделать. Мои руки сжимаются в кулаки, когда я смотрю через окна от пола до потолка на оживленные улицы Парк-авеню. Мои ногти впиваются в ладони, боль сковывает меня. Я отказываюсь снова становиться рабом своих пристрастий. Я годами боролся, чтобы побороть этих демонов.

Моя грудная клетка сжимается, нежелательный прилив эмоций сильнее, чем я хочу иметь сейчас. Мне нужна разрядка, и если я не могу заниматься сексом, алкоголем или наркотиками, есть только один логичный ответ. Уголки моих губ приподнимаются, когда я выхожу из офиса, а Клара проклинает меня по-итальянски. Собрание акционеров может подождать. У меня есть более неотложные дела.

Я стою в тени маленького переулка в Чайна-Тауне, всего в двух шагах от "Красного дракона". Двое людей Фенга уже были убиты сегодня, но я должен ему еще одного за то, что несколько дней назад позволил Роуз убедить меня остаться и трахнуть ее вместо того, чтобы заниматься бизнесом.

Огромная ошибка. Которую я бы не повторил в ближайшее время. Если бы только я мог задействовать свой член.

Мои пальцы сжимаются вокруг ножа в кармане, когда приближаются приглушенные шаги. Никто не говорил, что это будет здоровая разрядка. Монстр внутри меня жаждет насилия. Если он насытится, я смогу сдержать другие свои желания. Странно, что этот выбор кажется лучшим из всех зол.

Я подкрадываюсь к краю переулка и прижимаюсь спиной к разрисованной граффити стене. Делая глубокий вдох, я пытаюсь унять учащающийся пульс. Я ищу спокойствие, тот ледяной покой, который овладевает моим телом во время азарта охоты. Я чувствовал такую же неподвижность, когда искал Роуз в пентхаусе, только у этой маленькой мышки был мой пульсирующий член в качестве проводника. На этот раз похоть иного рода наполняет мои вены.

Моя рука вытягивается, когда дракон в красной рубашке заворачивает за угол. Схватив его за горло, я тащу его в темное углубление. Он кашляет и брызгает слюной, когда я прижимаю его к стене, его глаза невероятно расширяются.

Мужчина быстро качает головой, разинув рот, отчаянно пытаясь вдохнуть, но не может.

— Ты знаешь, кто я? — Я рычу, мои пальцы сжимаются на его горле.

Его кадык ходит вверх-вниз по колонне, пульс бешено колотится, затем голова мотается вверх-вниз.

— Хорошо.

Я понятия не имею, кто этот мудак, просто какая-то канализационная крыса, за которой я шел от станции метро. Я наблюдал, как он повалил старую леди с тростью на землю только для того, чтобы украсть ее сумочку. figlio di puttana заслуживает гораздо худшего наказания, чем то, которое я собираюсь вынести.

Когда Лука сменил Papà⁴⁴, он ввел определенные правила. Правила, которые наш отец вбил в нас в детстве, и которые мы передали каждому мужчине и женщине, служившим Кингам. Никогда не поднимай руку на женщину, ребенка или старика. Все остальное — честная игра. Этот парень только что нарушил одно из этих главных правил, и теперь он заплатит.

И, черт возьми, я с нетерпением жду этого.

Я выхватываю нож из кармана, и изо рта мужчины вырывается крик. Только из-за того, что моя рука сдавливает ему трахею, это едва слышно, как шепот.

Я цокаю языком в адрес мудака и обжигаю его прищуренным взглядом. — Я видел, что ты сделал с той старой женщиной там, позади. Я поворачиваю голову в сторону входа на Канал-стрит. — У тебя совсем нет стыда? Что, если бы это была твоя девяностолетняя бабушка?

Я ослабляю хватку ровно настолько, чтобы он мог ответить.

— Я-я...

— Ты что, pezzo di Merda? — Dio, этот человек действительно кусок дерьма. Он не только совершил подлый поступок, но даже не мог признаться в этом.

— Фенг сказал, что каждый из нас должен внести сегодня по тысяче долларов, а у меня их не было, ясно?

— Итак, ты решил, что пожилая леди будет легкой добычей?

Он попытался кивнуть, но моя рука не позволяла ему двигаться.

— Что ж, это твой счастливый день, придурок, потому что теперь вместо Фенга тебе придется иметь дело со мной. — Я провожу ножом по его груди, и вырывается еще один приглушенный крик. Кровь стекает по его рубашке, оттеняя ярко-красную ткань. — Хммм. — Я качаю головой. — Если ты собираешься кричать, мне придется заткнуть тебе рот кляпом.

Пытать его посреди переулка в Чайна-Тауне, вероятно, не самый умный ход с моей стороны, но крошечная часть меня хочет, чтобы меня поймали. Больше всего на свете я хочу выманить этого ублюдка Фенга. Как только я сверну ему шею, Лука и Стелла наконец смогут вернуться, и все вернется на круги своя.