Король дикарей

ГЛАВА 27

Разрушена

Роуз

Прежде чем я расстегиваю молнию на штанах Данте, он стаскивает с меня рубашку и ныряет головой мне в грудь. Его рот смыкается вокруг острого пика, и моя спина выгибается дугой от вспышек удовольствия, которые проносятся прямо к моему сердцу.

Он отрывает меня от стиральной машины достаточно надолго, чтобы одним быстрым движением сорвать с меня штаны для йоги и трусики. Затем он бросает меня обратно на холодный металл. Еще одна дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда холод от крышки достигает моей разгоряченной плоти.

Данте обвивает рукой мою спину, нажимает кнопку, и над нашими рваными штанами раздается звон. Стиральная машина начинает вибрировать подо мной, разжигая нарастающий жар между моих чувствительных складочек. — О боже, — стону я.

— Все верно, милая, — бормочет он. — Я твой бог, но сегодня вечером я буду молиться у твоего алтаря. — Он раздвигает мои ноги и проводит губами по внутренней стороне бедра.

Мои руки обвиваются вокруг его растрепанных волос, пальцы перебирают шелковистые локоны. Я была настолько поглощена его языком, что совершенно не заметила, когда он снял штаны и боксеры. Я украдкой бросаю быстрый взгляд на его член, кровь пульсирует в толстых венах. Он стоит прямо и высоко, и я думаю, это самая невероятная вещь, которую я когда-либо видела, такая мощная и пугающая. Он намного крупнее любого другого мужчины, с которым я была, а я видела много эрегированных членов.

Спасибо за это, дядя Джон. Ты здорово трахнул меня по голове.

Заставляя себя отвлечься от своего темного прошлого, я сосредотачиваюсь на итальянском боге передо мной. С Данте я неприкасаема. Он наполняет меня силой, которой я никогда не испытывала.

Он приближает свой рот к моему пульсирующему центру, и я совершенно загипнотизирована темной шевелюрой, качающейся у меня между ног. Я пододвигаюсь к краю стиральной машины, чтобы дотянуться до его члена. Потребность прикоснуться к нему, пока его язык опустошает меня, непреодолима.

После бесконечных минут поддразнивания он проводит своим порочным языком по моим складочкам. Вырывается стон удовольствия, и мои пальцы сжимаются вокруг его эрекции. Он гладкий, как шелк, и с него капает сперма для меня. Количество удовольствия, которое я получаю от этого факта, безумно.

Данте втягивает мой клитор в рот, и перед глазами у меня пляшут звездочки. Мое лоно сжимается, когда он покусывает перевозбужденный бутон, а мои ноги обвиваются вокруг его бедер, притягивая его ближе. Мои бедра скользкие от моего возбуждения и его слюны, вид этого только усиливает момент.

Одна рука перемещается вверх по моему торсу, и его пальцы смыкаются вокруг моего соска. Он щиплет, и визг вырывается наружу, когда боль пронзает мою киску напрямую. Отпустив нежную вершинку, он обхватывает ладонями мою грудь, сжимая и разминая, пока мои бедра не приподнимаются навстречу его рту.

Его язык погружается в меня, когда его большой палец обводит мой клитор, и моя голова откидывается назад, пальцы цепляются за гладкий металл стиральной машины. Ее вибрации в сочетании с мастерством этого мужчины почти невыносимы. Следующим он погружает палец, и мои внутренности сжимаются вокруг него. О, черт, я близко. Натиск ощущений подводит меня все ближе и ближе к краю.

— Данте, — выдыхаю я. — Я хочу, чтобы ты был внутри меня.

— Еще нет, милая. — От его слов вибрирует мой клитор, наэлектризовывая напряженные нервные окончания. — Сначала я хочу, чтобы ты кончила мне в рот, чтобы я почувствовал вкус твоей души, изливающейся в меня.

Боже мой.

Грубый босс мафии еще и гребаный поэт, и одни его слова вызывают оргазм прямо у моей сжимающейся верхушки. Я оседлала его толстый палец и опустошающий язык, двигая бедрами, пока волна за волной удовольствия накатывает на меня.

Он удерживает меня на месте, пока финальный порыв не сменяется слабым жужжанием. Затем он поднимает на меня глаза, и я смотрю в захватывающие дух темные глубины этих расширенных глаз, когда мое возбуждение стекает по его подбородку.

— Ты когда-нибудь пробовала себя, Роуз? — Он проводит языком по нижней губе, затем ниже по подбородку, пока не облизывает меня всю.

Я качаю головой. Это всегда казалось совершенно непривлекательным.

— Я хочу, чтобы ты попробовал себя на моих губах. — Он проводит пальцем по моему пульсирующему центру, и я извиваюсь от неожиданного вторжения, затем он размазывает мое возбуждение по своей нижней губе. В этом есть что-то чертовски горячее.

Он обхватывает рукой мой затылок и запускает пальцы в мои волосы. Стоя надо мной, он подносит свои блестящие губы к моим губам. — Теперь ты узнаешь, каков рай на вкус. — Дикая ухмылка растягивается на его неряшливой челюсти, когда он прижимает мой рот к своему.

Мускусный, острый вкус поначалу кажется странным, но возбуждение Данте заразительно. Я посасываю его губу, притягивая его ближе, и огонь уже начинает разгораться снова. Его член тверд между нами, всего в нескольких дюймах от моего входа. Я наклоняю бедра, чтобы встретиться с этой толстой головкой, но Данте поворачивается на дюйм, ровно настолько, чтобы заставить меня извиваться еще сильнее. Мои груди трутся о его обнаженную грудь, превращая соски в тугие точки.

— Я готова, — шепчу я ему на ухо, прежде чем прикусить мягкую мочку. Мои руки сжимаются вокруг его задницы, притягивая его ближе. Его толстый ствол гладит мой все еще пульсирующий центр.

Я просовываю руку между нашими телами и обхватываю его яйца, нежно массируя их ладонью. Он шипит проклятие, его голова откидывается назад. Это все, что мне нужно для побуждения.

Стиральная машина все еще вибрирует подо мной, а моя задница примостилась на краю машины, я направляю его член к своему входу. Он замирает от моего прикосновения, и эти бездонные зрачки устремляются на мои.

— Ты уверена? — хрипло произносит он, пронзая взглядом мои глаза, погружаясь так глубоко, что они почти касаются моей души.

Мягкая улыбка растягивает мои губы, когда я смотрю на красивое, покрытое шрамами чудовище. — Для самопровозглашенного монстра ты, несомненно, внимателен к моим потребностям.

Ухмылка кривит его губы. — Ты права. Я должен прекратить это. Я не хочу, чтобы у тебя сложилось неправильное представление, милая.

Он вонзает свой член в меня так сильно, что я вижу не только звезды, но и всю чертову вселенную. Я так полна им, что боюсь разреветься, и тогда я действительно узнаю всю кровь и боль его мира. Это то, чего он пытается достичь?

Как будто он прочитал страх в моих глазах, или, может быть, это подступающие слезы, он замедляет свой дикий темп, полностью отступая, прежде чем погрузиться в меня с новой силой. Его взгляд скользит между нами, когда он снова замедляется, выходит почти полностью, а затем снова толкается. Это медленная пытка. Толчок, толчок, толчок. Он следит за каждой секундой.

Интенсивность его взгляда заставляет меня проследить за его взглядом. Он кажется совершенно загипнотизированным, когда его член входит в мою киску и выходит из нее, и, черт возьми, это так горячо.

Его пальцы обвиваются вокруг моей шеи, и он дергает мою голову вперед. — Я хочу, чтобы ты смотрела, милая. Я хочу, чтобы ты увидела, как твоя маленькая жадная киска доит мой член. Она оплакивает это, смачивая мой член с каждым толчком.

И, черт возьми, он был прав. Я не могу насытиться. Я не могу перестать наблюдать за постоянным погружением его члена, за сумасшедшим чудом того, как наши тела были созданы друг для друга. И не только о людях в целом, но и о Данте и мне в частности.