Король дикарей

ГЛАВА 22

Самое уродливое

Роуз

— Зачем тебе обязательно брать самое уродливое дерево на участке? — Данте с отвращением косится на печальное маленькое деревце.

Мы находимся на самом дальнем краю лужайки, чуть ниже огромного белого шатра, установленного на углу Западного Центрального парка. Нас окружают заброшенные останки елей и вечнозеленых растений, наполняя свежий воздух ароматами Рождества. С сегодняшнего дня все оставшиеся деревья, скорее всего, отправятся в измельчитель древесины. По какой-то причине мне от этого так грустно. По крайней мере, я могу спасти одно.

— Это не самое уродливое. — Я обхватываю руками свисающие ветви и обнимаю его. — Просто нужно немного подправить.

— Черт возьми, Роуз, эти сосновые иголки рассыплются повсюду! — Он бормочет себе под нос несколько ругательств по-итальянски. — Оно уже выглядит наполовину мертвым.

— Тем больше причин, по которым оно не должно умереть в одиночестве. — Я прижимаю его к себе, и Данте смотрит на меня сверху вниз так, словно я сошла с ума. И, вероятно, так оно и есть из-за того умопомрачительного оргазма. Меня все еще покалывает от толчков спустя несколько часов. — Пожалуйста, Данте. Это то, что я хочу. — Я щелкаю по красной бирке, свисающей с обвисшей ветки. — И смотри, оно продается.

— Ни хрена себе, потому что ни один здравомыслящий человек никогда не захотел бы иметь такую отвратительную штуку в своем доме.

— Что ж, я хочу. — Я отпускаю дерево и хлопаю руками по бедрам, свирепо глядя на властного босса мафии. Его глаза встречаются с моими, затем сужаются. Я почти вижу момент, когда он понимает, что проиграл битву. Это чрезвычайно вдохновляет и приносит удовлетворение.

— Ты невыносима. Совершенно невыносима. — Он тяжело вздыхает и пробирается сквозь заросли деревьев к кассе.

Я остаюсь со своим призом, раскладывая ветки, чтобы это выглядело не так печально. Стоянка для деревьев — практически город-призрак. Нам повезло, что мы нашли одну открытую на Рождество, где вообще были запасы. По крайней мере, украшая её, нам будет чем заняться, когда мы вернемся домой.

Декорации… Черт, у Данте, наверное, ничего нет.

Я обыскиваю лес деревьев, лавируя между высокими вечнозелеными растениями. Мне показалось, что я видела игрушки, когда мы вошли. После нескольких кругов я, наконец, нахожу витрину со скудной коллекцией оставшихся украшений. Я беру несколько коробок с разноцветными лампочками, звездочками, гирлянду и контейнер с красными бантами. Данте прав, дерево довольно тощее, и я сомневаюсь, что оно выдержит гораздо больше.

Приглушенные голоса привлекают мое внимание из-за группы деревьев.

— Я уже говорил тебе, Кинги больше не заправляют дерьмом в Нижнем Манхэттене.

Волосы у меня на затылке встают дыбом, и я опускаюсь за витрину с украшениями.

— На улицах говорят обратное. — В словах мужчины чувствуется легкий итальянский акцент. — Я слышал, Красных Драконов убивают одного за другим, пока у тебя не хватит смелости показать свое лицо.

— Это просто гребаный Данте Валентино. Эта новая сила, которую он унаследовал, ударила ему в голову, но он недолго будет доставлять неприятности. Вскоре Лука будет вынужден выйти из укрытия, и когда он это сделает — Первый мужчина издает звук выстрела. — Все будет кончено. Поверь мне, совместная работа пойдет на пользу нам обоим. Когда Кингов не станет, Корпорация "Джемини" будет готова взять верх.

Вздох почти вырывается из моих сжатых губ, когда звонят тревожные колокола.

— Мой босс не хочет работать с тобой, Фенг. Он хочет уничтожить тебя.

Черт. Я знаю это имя. Фенг — тот мудак, который нанес удар по Луке и Стелле. Из-за него они скрываются, а Данте главный. Возможно, я сама что-то вынюхивала. Я нащупываю телефон в кармане куртки, но мои перчатки слишком толстые, и я роняю его. Я замираю, когда он погружается в ледяную грязь.

Долгую минуту я не дышу.

Фенг усмехается. — О, да? Что ж, у меня есть сообщение для твоего босса.

Хлюпанье чего-то острого, погружающегося в мягкую и клейкую массу, достигает моих ушей за секунду до приглушенного ворчания. Громкий удар о замерзшую землю, и все замолкает. Я задерживаю дыхание, заставляя свое неровное сердцебиение замедлиться.

Звуки шагов, хрустящих по выпавшему снегу, становятся все ближе.

Черт. Черт. Я тянусь к упавшему телефону и срываю зубами перчатку. Я прижимаюсь спиной к стойке, желая раствориться в веселом множестве украшений и нажимаю кнопку вызова. К счастью, Данте был последним, кому я позвонила.

Громкий звон заставляет мое сердце катапультироваться о ребра.

— Алло? — Фенг огрызается, его голос эхом отдается прямо у меня за спиной. — Да, дядя, я сейчас буду. Встреча с парнем-Джемини прошла не так хорошо, как планировалось.

Звук приближающихся шагов поворачивает мою голову к татуированному разъяренному итальянцу, несущемуся сквозь джунгли деревьев. Его глаза останавливаются на моих, и облегчение разливается по его чертам. Затем они поднимаются к Красному Дракону, предположительно стоящему прямо за моей спиной.

— Фенг! — кричит он. — Отойди от нее!

Я еще глубже вжимаюсь в трибуну, когда племянник лидера Китайской триады перегибается через невысокую трибуну и пронзает меня взглядом темных прищуренных глаз. Он бормочет проклятие и разворачивается, прежде чем броситься между деревьями.

— Фенг, ты трус! — Данте кричит ему вслед. — Вернись сюда и встреться со мной как мужчина.

Данте опускается на землю рядом со мной, его сильные мозолистые руки обхватывают мое лицо. — С тобой все в порядке, Роуз?

Моя голова дергается вверх-вниз. — Он меня так и не увидел. Я пряталась, и он понятия не имел, что я здесь, во всяком случае, пока ты не появился.

— Grazie a Dio, — бормочет он и прижимает меня к своей груди. — Слава Богу, ты в порядке.

Я погружаюсь в его объятия, утыкаясь носом в его рубашку. Его запах проникает в мое существо, принося с собой странное чувство спокойствия. Я чувствую себя непобедимой, когда массивное тело Данте обволакивает меня.

— Cazzo, Роуз, я оставил тебя одну на секунду....

— Это не моя вина.

Он отпускает меня и держит на расстоянии вытянутой руки. — Расскажи мне все.

— Рассказывать особо нечего. Я занимался своими делами, выбирая украшения…

Данте закатывает глаза так сильно, что видны только белки.

— Я подслушала, как он разговаривал с каким-то парнем с итальянским акцентом.

— Какой парень? — Теперь они такие широкие, что темнота почти затмевает белизну.

— Я не знаю, но я думаю, что он мертв. — Должно быть, я в шоке, потому что слова просто слетают с моих губ, как будто сегодня любой другой вторник.

Данте встает и тянет меня за собой. Я показываю на витрину с украшениями, сквозь деревья.

— Вон там.

Он прячет меня за спину и крадется вокруг рождественской выставки. Всего в нескольких ярдах от меня темно-красная лужа покрывает снег. Из этого грязного рта вырывается очередная порция проклятий. По какой-то причине на итальянском все гораздо горячее.

Я пытаюсь обойти Данте, чтобы увидеть тело, но он отталкивает меня еще дальше от себя.

— Тебе не обязательно это видеть.

Безумие в том, что я хочу. Какая-то больная, темная часть меня хочет увидеть невидящие глаза, невыразительную маску смерти. Я сотни раз представлял себе это, то же самое выражение на лице моего дяди, когда я стою над ним с ножом в руке.