Король дикарей

ГЛАВА 19

Счастливого рождества мне

Роуз

Счастливого, блядь, Рождества мне. Улыбка, приклеенная к моим губам, остается на месте все время, пока я надеваю милое красное платье-свитер. Это единственный полу презентабельный наряд, который я захватила с собой, когда в суматохе спешно паковала сумку. Слава богу, у меня хватило ума схватить его.

После нескольких худших дней моей взрослой жизни великий Данте Валентино вожделеет меня.

Это как раз то отвлечение, которое мне нужно.

После того, как он вдребезги разбил мое эго той ночью, когда отверг меня, я была чертовски уверена, что заставлю его попотеть за это. Я распределяю тушь по ресницам, затем наношу немного вишнево-красного блеска для губ. Время поиграть.

Когда я наконец выхожу из ванной, легкое разочарование пронзает мою грудь при виде пустой спальни. Отбрасывая его в сторону, я надеваю босоножки, украдкой бросаю еще один взгляд в зеркало, провожу рукой по своим локонам и выхожу в коридор. Данте действительно сказал, что ему нужно в душ... Мысль о его руке, обхватывающей его толстый член, и обо мне обнаженной в его мыслях вызывает дрожь по моему позвоночнику.

Шепчущие голоса эхом разносятся по коридору, от знакомого женского голоса у меня волосы встают дыбом. Я останавливаюсь, прежде чем дойти до фойе, и прислоняюсь к дверному косяку и бесстыдно подслушиваю.

— Я просто пришла убедиться, что с тобой все в порядке, Данте. — Гребаная Кэролайн. — Сегодня Рождество, чего ты ожидал, что я оставлю тебя здесь больного и одинокого?

— Я в порядке. В этом действительно нет необходимости, — шепчет он.

— Тогда почему ты не на позднем завтраке со мной и папой?

— Я не хочу рисковать тем, что кто-то из вас заболеет. Оно того не стоит. — Он пожимает плечами, и его мрачный взгляд устремляется в мою сторону. Я отпрыгиваю из поля его зрения как раз вовремя.

— И почему ты шепчешь? — она визжит.

— У меня болит горло.

Что за чертов лжец. Тошнота подкатывает ко мне при мысли о нашей предыдущей встрече. Как я могла быть такой глупой? Он флиртовал со мной, предлагая непристойные предложения, в то время как он должен был устраивать рождественский бранч со своей девушкой и ее семьей. Я такая гребаная идиотка.

Мои ноги двигаются, прежде чем я успеваю их остановить, пятки стучат по мраморному полу в такт учащающемуся сердцебиению.

Голова Кэролайн поворачивается ко мне, ярость искажает ее сильно накрашенное ботоксом лицо. — Кто ты, черт возьми, такая? — Она поворачивается к Данте. — Кто эта женщина?

— Расслабься, Кэролайн, это всего лишь Роуз.

— Просто Роуз? Что за хрень происходит самом деле? — Я прикусываю язык, чтобы не разразиться чередой проклятий в адрес лживого ублюдка.

— Кэролайн, дорогая...

Это ласкательное прозвище звучит так фальшиво, так вымученно, что меня чуть не выворачивает наизнанку жалкое содержимое моего желудка.

Он гладит ее по плечу, скользя ладонью вниз по ее руке. — Роуз — лучшая подруга невесты Луки. Ты, конечно, помнишь с Met Gala?

Ее глаза сужаются, когда она смотрит на меня. Теперь я знаю, почему Стелла так сильно ее ненавидит. Она действительно смотрит на всех так, словно они вымазаны собачьим дерьмом. — И что она здесь делает?

— Ей нужно было где-то остановиться. Я просто оказываю Луке услугу.

Каждое слово как нож в мое глупое сердце. Как я могла забыть? Он был всего лишь моей нянькой. Я была его долгом, его ответственностью. Конечно, может быть, он хотел трахнуть меня, но это был всего лишь бонус.

— И на этой ноте я ухожу. — Я разворачиваюсь к двери, когда жар обжигает мне глаза. Роуз 2.0 — это полная катастрофа.

— Нет, Роуз, остановись! — Шаги Данте эхом отдаются у меня за спиной, когда я совершаю безумный рывок.

Я наконец добираюсь до коридора рядом с его пентхаусом, но чертов лифт ползет на верхний этаж. Я нажимаю пальцем на кнопку, когда он мчится ко мне. Моя грудь тяжело вздымается, и я хотела бы сказать, что это из-за бега, но я не настолько не в форме.

— Ты никуда не уйдешь, милая. — Он тянется ко мне, но я уворачиваюсь от его цепких пальцев.

— Черт возьми, я не останусь.

Его взгляд становится убийственным, полуночные глаза пульсируют. — Что ты мне только что сказала?

— Я не останусь здесь с тобой и Кэролайн и не проведу вместе чудесное Рождество. Я не твой друг, ты не несешь за меня ответственность, я для тебя никто.

Он возвышается надо мной, прижимая меня к холодной стали дверей лифта. Его рука сжимается вокруг моей шеи, а большой палец касается изгиба моего горла. — Ты. Моя, — рычит он, подчеркивая каждое слово еще большим давлением на мое подпрыгивающее горло. - И ты сделаешь, как я скажу.

— Ты бредишь, Данте, — выплевываю я. На самом деле плюю ему в лицо.

Он вытирает слюну со щеки, в его полуночных глазах светится неприкрытая ярость. — Я говорил тебе, что произойдет, если ты ослушаешься меня, не так ли?

— Ты собираешься выебать из меня озорство, Данте? — Шиплю я. — Под присмотром чопорной и правильной Кэролайн? — Водоворот возбуждения разливается внизу моего живота. Боже, я такая испорченная. Даже от этого моя глупая киска становится влажной от желания.

И я не единственная.

Чертовски твердый член Данте трется о мой живот, когда он прижимает меня к дверям лифта. Он наклоняется ртом к моему уху, теплое дыхание касается чувствительной раковины. — Мне похуй на Кэролайн. — Он делает паузу и покусывает мочку. — И Cazzo, да, я накажу тебя за это неповиновение, и ты примешь это как хорошая девочка.

Кэролайн входит в коридор, и ее вздох эхом отражается от мраморных стен. Я могу только представить, как мы, должно быть, выглядим.

Данте наклоняет голову через плечо. — Иди домой, Кэролайн. Мне нужно разобраться с важным делом.

— Но Данте...

— Иди домой, — рявкает он.

— Ты выбираешь ее, а не меня? — Ее голос прерывается, и кажется, что она вот-вот заплачет.

Рука Данте сжимается вокруг моего запястья, и он тащит меня прочь от лифта, прижимая спиной к себе. Свободной рукой он прижимает палец к сканеру на стене. Через несколько секунд двери лифта открываются.

Данте делает знак Кэролайн, ее вопрос без ответа все еще висит в воздухе. — Иди домой, — повторяет он, на этот раз более спокойно.

— Мой отец будет недоволен этим, Данте Валентино.

— Достаточно справедливо.

— Значит, это все? — Она стоит между дверями лифта, ее рука не дает им закрыться.

— Думаю да.

— Ты пожалеешь об этом, ничтожество. — Она отступает назад, скрестив руки на груди так крепко, что они мнут ее жакет от Chanel, и двери плавно закрываются.

В тот момент, когда она уходит, плечи Данте опускаются, и он разочарованно вздыхает. Его теплое дыхание касается моего уха, вызывая мурашки на моих руках.

— Сожалею о твоей девушке, — бормочу я.

— Она не моя девушка. Мне насрать на нее, но ты, ты обязательно пожалеешь. — Дикая улыбка кривит его губы, когда он тащит меня к двери своего пентхауса. Как только мы переступаем порог, он перекидывает меня через плечо. Мое платье-свитер задирается, обнажая стринги и половину голых ягодиц.

Я визжу и пытаюсь вывернуться из его хватки, но его рука, как стальные тиски, сжимает мою талию.

— Ты раньше что-то говорила о стоп-слове?

По моему позвоночнику пробегает дрожь возбуждения. — Мгм, — бормочу я в его рубашку.

— Выбери что-нибудь одно.