Король дикарей

ГЛАВА 11

Властный босс мафии

Роуз

— Ты не можешь просто так убить Марка. — Я раздвигаю ноги, затягиваю завязки на халате и придвигаюсь ближе к Данте.

— Конечно, блять, могу. — Гнев горит в этих бездонных глазах, и что-то еще тоже. Беспокойство? Действительно ли великий Данте Валентино заботится обо мне?

Я даже не знаю, зачем я написала ему. Я могла позвонить отцу, брату или Мэйси. Черт возьми, даже Стелла могла ответить, если бы я правильно рассчитала часовые пояса. Но мои пальцы на автопилоте застучали по телефону. Слава богу, я не удалила его номер, как намеревалась сделать. — Я даже не уверена на сто процентов, что это он.

— Шестьдесят процентов? Семьдесят? Я согласен на все, что больше пятидесяти, милая. — Злой блеск вспыхивает в этих полуночных глазах.

От его фигуры исходит тепло, и я не могу не прижаться к нему. Холод пробрал меня до костей, такой глубокий, что даже душ не очень помог, но впервые за всю ночь он начинает рассеиваться. Данте неприкасаемый, нерушимый. Я знаю, что если бы я произнесла это слово, к завтрашнему утру от Марка не осталось бы ничего, кроме маленьких кусочков. Такая сила притягательна и вызывает привыкание.

— Роуз, пожалуйста.

Мое имя на его губах почти достаточно, чтобы прогнать все мрачные воспоминания. Я поднимаю взгляд и встречаюсь с тлеющими радужками его глаз. Он обхватывает мою щеку, проводя мозолистым пальцем по пятнам от слез. На его ладони вырезаны круги в виде полумесяца, из порезов течет свежая кровь.

— Скажи только слово, и я выпотрошу bastardo от горла до копчика.

Как бы заманчиво это ни звучало, я напоминаю себе, что теперь я Роуз 2.0. Я не могу приговорить человека к смерти без доказательств. Этот придурок заслужил смерть за свои сталкерские наклонности? Возможно. В любом случае, я не могу смириться с мыслью о том, чтобы осудить невиновного человека.

Я медленно качаю головой. — На нем была маска, у него был жуткий маскировщик голоса, и он накинул мне на голову капюшон.

Он разражается очередной чередой проклятий, его теплая рука убирается с моей щеки. — Если это был не Марк, я узнаю, кто это был. Я разыщу и допрошу каждого насильника, пока pezzo di merda не будет у меня в руках.

— Спасибо, — бормочу я, и мои пальцы обвиваются вокруг его руки. Я стараюсь не касаться свежих порезов.

Его взгляд устремляется на меня, и что-то нечитаемое вспыхивает в бесконечной темноте. — Никогда больше не скрывай от меня ничего подобного, Роуз. Ты поняла?

Я киваю.

— Я дал Стелле обещание и намерен его сдержать. Пожалуйста, не делай из меня лжеца. Я достаточно облажался со своей будущей невесткой.

— Знаешь, Стел никогда не рассказывала мне, что произошло между вами....

Его губы сжимаются в тонкую линию, и сухожилия под слоем темной щетины напрягаются. — Я удивлен, — наконец бормочет он.

Я так сильно хочу спросить. Прямо сейчас мне просто нужно отвлечься от моей собственной поганой жизни. Я месяцами расспрашивала Стеллу об этом, и она всегда отказывалась рассказывать. Я полагаю, это потому, что она испытывает своего рода лояльность к своему будущему шурину за то, что тот спас жизни ей и Луке.

Волна усталости внезапно накрывает меня, и моя голова опускается на плечо Данте. Его рука обнимает меня, и мои губы раздвигаются в зевке.

— Dormi, Rosa, sei al sicuro con me. Nessuno ti farà mai più del male.³³ — Слова Данте, произносимые шепотом, звучат как молитва на заднем плане, пока я засыпаю.

Мои глаза распахиваются, когда призрачная рука в перчатке закрывает мне рот. Я задыхаюсь и вскакиваю с дивана. Оглядывая свою залитую светом квартиру, я задерживаю дыхание. Это был всего лишь сон.

Скрип открывающейся двери заставляет мое сердце снова учащенно биться, пока я не сосредотачиваюсь на полуголом римском боге, выходящем из моей ванной. — Данте, — прохрипела я. Ранний утренний солнечный свет заливает его совершенную фигуру золотым сиянием, подчеркивая каждый изгиб его торса, замысловатые узоры, нанесенные черными чернилами на груди, и едва заметные шрамы.

Боже, он похож на итальянский шедевр.

— Ты остался?

— Мгм. — Он кивает и плотнее обматывает полотенце вокруг своих узких бедер. Мой взгляд опускается на глубокий вырез, исчезающий под белой махровой тканью. — Надеюсь, ты не возражаешь, что я принял душ.

— Нет, вовсе нет. Извини, что тебе пришлось спать на диване. Тебе не обязательно было…

Он поднимает руку, прерывая меня. — Я не делаю ничего такого, чего не хочу, Роуз.

Принято.

Мои глаза останавливаются на массивной татуировке, напечатанной на его груди жирными готическими буквами: "Месть — король". Жуткий череп с шипастой короной покрывал его мускулистую грудь. Я цепляюсь за эти слова почти одержимо, потому что в тот момент ничего так не хочу, как отомстить мудаку, который прокрался в мое убежище и украл мой душевный покой.

— Я уже поговорил с доктором Винчестером и ассистентом по персоналу в Палестре. — Глубокий тенор Данте отрывает меня от мрачных мыслей. — Ты берешь выходной.

— Что? Нет, я не могу, Данте. Я только что получила работу в Палестре и не могу рисковать потерять ее. — Я вскакиваю на ноги, и мой халат соскальзывает с плеча. Я натягиваю его и затягиваю пояс на талии. Мне нужно одеться, но от мысли о том, чтобы пойти в свою спальню, к горлу подступает тошнота.

— Роуз, сегодня двадцать третье декабря. Люди не ходят на занятия йогой. Они покупают рождественские подарки в последнюю минуту. Тебе нужно несколько дней, чтобы восстановиться, и, кроме того, спортзал будет закрыт до двадцать шестого. Это всего лишь один дополнительный выходной.

— Но доктор Винчестер...

— Она сказала, что ты заслуживаешь перерыв, и она увидит тебя бодрой и рано утром двадцать шестого. — Он кивает головой в сторону кухонной стойки. Розы исчезли, и на их месте появился новый комплект одежды. Удобная футболка большого размера и мои штаны для йоги. Слезы жгут мне глаза, но я быстро смаргиваю их. — Одевайся.

Он прав. Я отказываюсь проводить день, предаваясь жалости к себе. Итак, на меня напали? Я выжила, и этому засранцу это не сойдет с рук. Вместе с Данте и копами они найдут того, кто это сделал, и он будет наказан. Я должна в это верить.

— Ты не можешь остаться здесь, милая. Где ты проводишь каникулы? Я могу попросить Микки отвезти тебя туда на день раньше.

Мой подбородок опускается на грудь, и я обхватываю себя руками. Я собиралась поехать на Лонг-Айленд, чтобы провести его со своим отцом и мачехой, пока не узнала, что в город приехал мой дядя из Флориды. Дрожь пробегает по моему позвоночнику при мысли о встрече с ним, особенно сейчас. — Я никуда не собираюсь, — наконец признаюсь я.

— Разве твои родители не живут на Лонг-Айленде?

Боже, откуда он так много обо мне знает? После моей недавней серии преследований можно подумать, что меня это нервирует, но с Данте все совсем наоборот. — Не мои родители, единственное число. Мои папа и мачеха знают, но я думала, что буду работать, поэтому не планировала приезжать.

— Тогда измени свои планы.

Я свирепо смотрю на нового босса мафии. — Я не поеду на Лонг-Айленд.

— Почему?

— Это личное, Данте, и я не обязана тебе ничего объяснять.

Он хмурится и тянется за своей черной рубашкой на пуговицах. Той самой, на которую я пускала слюни всю ночь. Он просовывает свои татуированные руки сквозь рукава и смотрит на меня. — Ты не можешь оставаться здесь одна.