Король дикарей

ГЛАВА 10

Жестокая ирония

Данте

— Я уже говорил тебе, что не знаю, где Фенг. Цзяньцзюнь — лживый pezzo di merda²⁸. Не может быть, чтобы этот кусок дерьма понятия не имел, где его племянник.

Я сильнее прижимаю дуло своего пистолета к его виску, и засранец в красном вздрагивает. Шестеро ублюдков в красных капюшонах окружают своего лидера. — Тогда отмени награды за голову моего брата и его невесты.

— Я тоже не могу этого сделать.

— Почему, черт возьми, нет? — Я киваю Тони, и он наводит пистолет на дракона рядом с Цзяньцзюнем. — Как насчет того, чтобы я дал тебе немного мотивации?

Тони взводит пистолет.

— Я попрошу Тони потренироваться в стрельбе по мишеням, пока ты не придумаешь, как это остановить.

— Я не выпускал контракт, Данте, — рычит старик. — Ты знаешь, как это работает. Только тот, кто назначил цену, может отказаться от сделки.

— Ты гребаный глава Триады, Цзяньцзюнь. Не пичкай меня этим дерьмом, vecchio²⁹.

— Мои руки связаны. — В уголке его губ появляется усмешка, и мой палец сжимается на спусковом крючке. Еще чуть-чуть надавить.… Я зажмуриваю глаза и представляю, как кровь разбрызгивается по розовой скатерти. Это так приятно. Делая вдох, я заставляю себя все хорошенько обдумать. Это было именно то, о чем предупреждал меня мой брат, когда я слетаю с катушек и на взводе. Я должен был доказать ему, что он неправ, доказать ему, что я справлюсь с этой работой.

— Тогда давай сделаем так, старина, пока Фенг не покажется здесь, я буду убивать по одному из твоих людей каждый час.

— Это кажется немного опрометчивым, — выпаливает он. — Что сказал бы капо? — Его ухмылка становится шире.

— Не впутывай в это моего брата. Теперь я главный, потому что твой засранец племянник нанес удар по Луке и его будущей жене. Ты знаешь, что это неприемлемо. Итак, теперь ты остаешься со мной, и я сделаю все, что сочту нужным, чтобы обеспечить будущее Кингов.

Он усмехается.

Мой телефон вибрирует в кармане куртки, отвлекая мое внимание от череды проклятий, готовых сорваться с моих губ. Я устал от этого высокомерного ублюдка. Я достаю телефон, смотрю на экран, и мое сердце так сильно колотится о ребра, что я чуть не роняю телефон.

Роуз: Ты нужен мне.

— Черт, — ворчу я. Мой пульс учащается, раскаленная докрасна ярость обжигает вены.

— Что случилось? — Тони смотрит на меня, его пистолет все еще направлен на одного из головорезов Цзяньцзюня.

— Andiamo, adesso³⁰, — шиплю я. Мы должны убираться отсюда нахуй прямо сейчас.

Он быстро кивает, никаких вопросов.

Я мчусь к двери, Тони следует за мной по пятам, и я кричу через плечо. — Ты прав. Я должен дать тебе еще немного времени. В конце концов, я рациональный человек. Обратный отсчет начался, Цзяньцзюнь, найди Фэнга и доставь его мне, или ты будешь терять по одному человеку в день.

Полиция? Что за хрень? Копы уезжают, и я кричу Микки, чтобы он остановился перед квартирой Роуз. Я писал ей около дюжины раз за время поездки, и каждое оставшееся без ответа сообщение поднимало мое кровяное давление на сотню пунктов. Смертельная смесь страха и ярости скручивается у меня внутри, когда я открываю дверцу машины и бегу через тротуар.

— Эй, Ди, хочешь, чтобы я пошел? — Зовет Тони.

— Нет, оставайся там. Я дам тебе знать, если ты мне понадобишься.

Какая-то женщина открывает дверь в здание, и я протискиваюсь мимо нее, чуть не сбивая сумку с продуктами с ее плеча.

— Эй, осторожнее! — Она кричит у меня за спиной, но я едва разбираю ее слова из-за бешено колотящегося пульса.

Cazzo, Роуз не должна жить в таком здании. Нет швейцара? Нет охраны? Любой мудак может ворваться в её квартиру.

Когда я поднимаюсь на третий этаж, моя рубашка уже пропитана потом и прилипает к куртке. С того момента, как я получил её сообщение, иррациональный страх терзает меня изнутри. Роуз была так зла на меня. Что бы ни случилось, это должно быть очень плохо, раз она обратилась ко мне.

Квартира 3D находится в конце коридора, и даже с такого расстояния я могу разглядеть расколотое дерево. Cazzo. Хорошо, что Стелла дала мне адрес своей лучшей подруги, когда заставляла меня поклясться присматривать за ней, иначе я бы никогда не нашел это место.

Я пробегаю последние несколько футов и вваливаюсь в шатающуюся дверь. — Роуз?

Она сидит на диване, подтянув колени к груди. Ее глаза опухшие и красные, а на левой щеке распухший рубец. Ярость пропитывает мое существо, проникая в каждый дюйм меня. — Кто это с тобой сделал? — Мой голос не мой собственный, он принадлежит монстру, которого я держу глубоко внутри. Я падаю перед ней на колени и обхватываю руками ее голые лодыжки. — Роуз, пожалуйста, расскажи мне, что произошло?

По ее щеке стекает слеза, и она смахивает ее. — Я-я не знаю. — Она бросает взгляд в сторону кухни, и я замечаю на столешнице увядшую желтую розу, а затем целую вазу, полную таких же роз.

— Роуз, поговори со мной. — Я заставляю свой голос смягчиться, но дрожь ярости пронизывает мой тон. Я наклоняю голову в сторону мертвых цветов. — От кого они?

Она качает головой и тяжело сглатывает, изящная колонна ее горла подрагивает. Ее плечи вздымаются, и она прерывисто всхлипывает.

Мои пальцы сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони. Я совершенно уверен, что пролил кровь. Это не первый раз и, черт возьми, не последний. Я вскакиваю и пересекаю маленькую гостиную к увядшему букету. Мои ноздри раздуваются от резкого запаха смерти и разложения. Я беру карточку с вазы и просматриваю темные каракули.

Сминая карточку в кулаке, я швыряю ее на столешницу. Вся чертова кухонька дрожит. — pezzo di merda! Это был тот пациент из твоего кабинета, не так ли? Он приходил сюда? Он причинил тебе боль, Роуз? — Я заполняю пространство между нами и опускаюсь на диван рядом с ней. — Скажи мне, черт возьми! — Никто не угрожает тому, что принадлежит мне. И пока Луки и Стеллы нет, Роуз моя.

Ее губы поджимаются, и еще больше слез стекает по ее щекам. Они прокладывают дорожку по синяку, начинающему формироваться на ее левом боку. — Он… он был в моей квартире, когда я вернулась домой, — заикается она.

— Когда он прислал эти розы? — Я мало что понимал в цветах, но они казались дерьмово мертвыми.

— Пару дней назад, — шепчет она.

— Когда точно, Роуз? — Если копы были здесь, они, должно быть, спросили то же самое.

— Ночь перед моим собеседованием в Палестре.

— Cazzo, Роуз! Почему ты мне не сказала? — Я вскакиваю и провожу рукой по волосам. Я понял, что что-то не так, когда увидел ее тем утром в спортзале.

— Я не твоя проблема, Данте. И я не думала, что это так важно. Я могу постоять за себя.

— Очевидно, ты не можешь, — шиплю я. Я хожу по студии, и мой взгляд натыкается на кучу сброшенной одежды возле ее кровати. Ее штаны для йоги, в которых я видел ее ранее сегодня, и трусики. Порваны.

Темно-красный цвет поглощает мое зрение, и я разворачиваюсь к ней, мое сердце тараном бьется о ребра. — Он…? — Я даже не могу произнести эти слова. Необузданная ярость сжимает мою грудь, и я едва могу сделать вдох.

Роуз плотнее прижимает ноги к груди, опускает подбородок на колени и крепко закрывает глаза.

— Роуз, — рычу я, и еще одна дрожь пробегает по моему позвоночнику. — Он изнасиловал тебя?